— Грант Александрович, — взмолился Коля, — не подрывайте высокий авторитет инструктора.

— Да что ты, Коленька, — пожал плечами капитан Грант, — я ведь тебе только посоветовать хотел.

А гадюка тем временем давно уползла в кусты. Путь был свободен.

Они, конечно, оба шутили — и Коля, и капитан Грант. Но в каждой шутке есть, как известно, только доля шутки. Ведь, действительно, что же это получается? Вот сам Борька животных несомненно любит: всю жизнь о собаке мечтал и вообще. Но почему же тогда, увидев косяк уток над водой, он неизменно говорит: «Эх, ружья нет», хотя никакого ружья в жизни в руках не держал. Шутка? Или доля шутки? Почему первая реакция на спустившуюся с дерева белку — как бы ее поймать? Вот появилась змея, и Борька, даже не успев подумать, схватился за дубину. Почему?

Мысли у Борьки в голове наскакивали одна на другую, менялись, путались, сбивались. И было их столько, что оставшейся дороги явно не хватало, чтобы все передумать. Тем более что после небольшого подъема она круто пошла вниз, а там уже блеснула впереди вода. Селигер!

11. «ДУНКАН»! «ДУНКАН»!

Когда едешь на поезде, то сколько бы ни ехал — всего ночь из Ленинграда или целую неделю из Владивостока, — все равно самыми тягостными и томительными кажутся последние километры. Вот уже пошли знакомые платформы пригородных станций, потом те, которые когда-то были пригородными, а сейчас — вон неоновая буква «М» горит над верхней ступенькой гранитной лестницы. А метро — это значит уже Москва. А поезд все едет и никак не доедет, и так и хочется дернуть в сердцах ручку стоп-крана и нырнуть поскорее в туннель с такой родной буквой у входа. И хотя на руке у тебя часы, а перед носом расписание, и легко можно определить, что поезд выдерживает его с точностью до минуты, все равно места себе не находишь.

А когда идешь пешком — все наоборот. Как только почувствовал, что вот она, совсем уже рядышком, цель твоего долгого маршрута, — и усталость исчезает, и ноги, кажется, начинают шагать веселее. Во всяком случае, именно так — легко и весело — шагалось Борьке по дороге, пролегшей по берегу Селигера. Да и идти куда интереснее: как-никак, а перед тобой одно из самых крупных озер европейской части СССР — это Борька даже по географии проходил. Вот только противоположный берег оказался на удивление близко. Конечно, относительно близко: пожалуй, вплавь на ту сторону Борька бы не рискнул перебираться. Но лес был виден отчетливо, можно даже разобрать, что сосновый. А Борьке представлялось, что Селигер должен быть шире.