Вдруг Андрей услышал голоса на поляне, там, где была стоянка. Он перестал рубить и прислушался. Говорил отец. В походе Андрею почему-то было особенно важно, что скажет отец. Дома он иногда пропускал слова отца мимо ушей. Здесь, в походе, соединенные с действиями, они стали больше весить, что ли.

— Адмирал, — говорил отец, — может быть, ты рано дал Андрюшке топор? Маленький ведь еще, и впервые в походе…

Адмирал помолчал. Наверное, думал. И отец молчал. Андрею нравится, что отец никогда не торопит собеседника, даже если хочет услышать ответ поскорее. Терпеливо ждет.

— Тебе, Капитан, виднее — твой парень. Я готов пойти и отобрать топор, если ты этого на самом деле хочешь.

Андрей затаился, ждал. Неужели отец скажет: «Отбери»? Неужели отец дрожит над Андреем, как над каким-нибудь малышом? Даже отец. А что же тогда сказала бы мама? Хорошо, что она ушла стирать к поваленному дереву и ничего этого не знает и не слышит…

Отец подумал и сказал:

— Ты прав, Адмирал. Просто родительский психоз разыгрался. Свой ребенок — уже не человек, а что-то такое твое, собственное, а тревоги свои, с которыми обязан справляться, иногда не удержишь, рвутся наружу.

Адмирал хмыкнул, довольный.

— Знаешь, Капитан, я один раз слышал в автобусе, как женщина сказала мужчине: «Если ты предъявляешь документ, ты должен этому документу соответствовать». И тогда я подумал, что возможен и обратный ход. Я даю ребенку топор, и он начинает соответствовать этому топору. Точнее, моему отношению и доверию к нему, ребенку. А будешь ждать, пока он дорастет до молотка, до топора, можешь до его женитьбы прождать.

— Верно, верно. — Отец не спорит, «Он очень хороший», — думает Андрей. — А почему он не рубит? Вдруг что-нибудь стряслось?

Андрей с размаху ударил по сухому дереву, гул пошел. Он не все понял, конечно. Но главное дети всегда понимают: топор не отберут, маленьким его никто не считает.

На этой поляне они жили уже несколько дней. Влюбились в зеленое озеро. Было оно не большое, не маленькое. Лес на берегу нехоженый, заколдованный. Каждый гриб — как с картинки, ровненький, аккуратный. Замшевые шляпки боровичков, толстенькие ножки. А лисички целыми рыжими командами. А подберезовики, самые лукавые, спрятанные в траве, ясные, светлые головушки, а ножка рябая, пестрая. Жадюга жарила грибы на костре, потом даже насолила целое ведро. И укроп в ее загашниках нашелся, и чеснок. А когда она сварила варенье из черники, на поляне наступил праздник. Кто-то повесил на куст орешника плакат: «Да здравствует наша несравненная Жадюга!»