– Как можно ангела убить стрелой? – спросил Вова Понятых.

– Я потом скажу, что про это всё думаю, – сказал Саша. – В конце концов ангелы перемешали языки строителей и всё запуталось. Кто-то просил кирку, а ему давали кирпич, и люди в ярости бросались друг на друга. Одни поубивали друг друга, а другие разбрелись по всему миру. Башня развалилась. Если кто пройдёт мимо её развалин – забудет всё, что раньше знал. Вот и всё.

– Ну и как стрелой можно убить ангела? – спросил Вова.

– Мне кажется, – сказал Саша, – ангелы на самом деле не погибали, а кровь на стрелах была потому, что им было больно от того, что люди так озверели.

– Удивительно! – воскликнул отец Леонид. – Значит, ангелы продолжали любить тех, кто в них стрелял!

– Чему же ты обрадовался? – удивился Вова.

– Ну как же, – отец Леонид удивился, что Вова этого не понял. – Ведь ангелы умнее людей, значит, по ним лучше видно, как мир устроен на самом деле. Получается, что есть что-то, за что можно любить даже таких, как эти строители.

Старший лейтенант Коньков в разговоре не участвовал. Он страдал, думая о том, что им предстоит странная, ни на что не похожая операция. Ему казалось, что над ним, офицером КГБ, издеваются и заставляют его ломать комедию. С одной стороны, он злился на начальство, с другой – собирался стоически выполнить приказ, а с третьей – забеспокоился, что его людьми овладеют естественные в такой дурацкой ситуации разгильдяйство и расхлябанность.

Поэтому он строго сказал:

– Хватит развлекаться. Перепроверим инвентарь.

– Да ведь мы перед вылетом проверяли… – начал было Саша, но осёкся, увидев страдальческое лицо Конькова.

Они разложили на кроватях всё, что должно было быть распределено по карманам и сумкам: батарею наполненных святой водой бутылочек, детские водяные пистолетики, десяток крестов разного размера и несколько магендавидов на цепочках. Всё было на месте.

В Москве уже было утро следующего дня, и им страшно захотелось спать. Группа Конькова разбрелась по кроватям. Они засыпали, когда Коньков вдруг вспомнил то, что его беспокоило.

– Саша, – позвал он, – Перельштейн.

– М-м-м-м, – промычал Саша.

– Мы не освятили твои магендавиды!

– М-м-м-м, – снова промычал Саша, не в силах сосредоточиться.

– У нас приказ, – сказал Коньков.