Прохладным осенним утром Коньков и его подчинённые приземлились в нью-йоркском аэропорту Кеннеди. Иностранная жизнь засверкала вокруг них – люди, электрические кары, механические дорожки.

Отцу Леониду понадобилось сбегать в туалет, где он долго не мог сообразить, как включить воду в умывальнике. Привычного вентиля не было. Его школьного английского было недостаточно, для того чтобы спросить у кого-нибудь, и ему пришлось ждать, чтобы подсмотреть, как другие включают воду. Оказалось, достаточно было подставить ладони под кран, и вода начинала течь сама.

Тем временем Коньков, Понятых и Саша ждали около выхода из туалета. Коньков нервничал, думая, что в суете кто-нибудь непременно потеряется. Всё вокруг них было новым и непонятным, зато остальные люди в аэропорту, даже дети, чувствовали себя уверенно.

– Кажется, что они только притворяются, что не говорят по-русски, – сказал Вова Понятых, оглядываясь. – Будто мы попали в фильм про шпионов.

Коньков сделал страшные глаза.

– Что ты говоришь такое, – зашипел он на Вову.

– Ой, – сказал Вова. – Извиняюсь.

Саша, стараясь выглядеть непринуждённым, начал оглядываться по сторонам.

– Прекрати озираться, – злобно зашептал ему Коньков.

– Я незаметно, – оправдывался Саша. – Чтобы осторожно выяснить, нет ли за нами слежки.

Коньков покачал головой. Незаметно озирающийся Саша Перельштейн. Хорошо, что народ не начал сбегаться, чтобы посмотреть на такое чудо.

Наконец вернулся отец Леонид.

– У них тут такие краны, только руки поднесёшь – вода сама льётся, – сказал он.

– Суют свою электронику где только можно, – проворчал Коньков.

Рядом с конвейером для получения багажа их ожидал заместитель консула Ветров – напоминающий шпиона человек лет сорока.

Считалось, что Ветров – доктор наук, специалист по истории американских индейцев, отвечающий в консульстве за культурные связи между СССР и США. Чтобы поддерживать эту легенду, Ветрову время от времени приходилось посещать научные конференции.

В США он работал вот уже несколько лет и со всем, что не касалось индейцев, неплохо освоился. На Конькова и его людей он поглядывал снисходительно – так коренной москвич мог бы смотреть на группу оленеводов, впервые попавших на Красную площадь.

Ветров оставил свою машину на парковке – у него был чёрный «Бьюик» с просторным салоном, кожаными сиденьями и множеством кнопок на панели управления.

Коньков задавал Ветрову солидные и приличествующие случаю вопросы: сколько лошадиных сил у мотора, какую скорость развивает автомобиль и тому подобное. Ветров отвечал вежливо и в то же время расслабленно. Несмотря на то что солнце было неярким, он не снимал тёмные очки, и пассажирам было понятно, что ношение очков – профессиональная привычка опытного разведчика.