Росси подумал немного.

– На туриста.

Он ошарашенно посмотрел на Леонида, а потом на шкатулку.

– Что такое? – спросил Леонид.

– Я подумал, что ваше появление может быть как-то связано со мной. Смотрите, Бафомёт заманивает меня в ловушку. В это же время в Уре оказываетесь вы – моё единственное спасение от него. Но кто я такой, чтобы ради меня такое происходило?

Заиграла резкая музыка, и голограммы на стене соседнего здания показали четырёхугольную дыру и собравшееся вокруг неё скопление инопланетян с фасетчатыми, как у стрекоз, глазами.

– Что это? – удивился Леонид.

– Их яма похожа на ту, к которой направляемся, – сказал Росси. – Но это точно не Ур.

Рядом с инопланетной ямой стояли витые колонны, переплетающиеся в высоте, словно водоросли. Музыка превратилась в визг, и инопланетяне забегали по изгибам колонн, как мухи.

– Гадость какая, – сказал Леонид. – Расскажите мне про Ур.

Росси подумал.

– Ур – что-то вроде гипнотической станции или, скажем, место для антимолитв. Например, в российской части Ура стоит здоровенный авианосец. Почему авианосец? Потому что российский Ур занят тем, что проецирует на Землю вечную то ли предвоенную, то ли послевоенную разруху. Ваш фирменный стиль – требование жертв, суровость, чувство угрозы. У нас в Америке методы другие.

Он пощёлкал пальцами, пытаясь найти подходящие слова.

– Как бы это объяснить? Наша идеология в том, чтобы расфасовывать людей по коробочкам. Каждого – в отдельный такой целофанчик. Наша специализация – в создании незаметных границ. Дружба – прекрасно, но пусть она знает свои пределы. Любовь – замечательно, но не до безумия же? Люди не должны требовать от себя многого. Пусть помощь ближнему станет необременительной, лучше всего пусть она удобно выразится в цифрах, то есть в деньгах, или в каких-то формальных действиях.

Любовь должна стать теоретической. Лучше всего, чтобы человек боролся за права тех, кого он лично не знает, с теми, кого он знает лично.

– Вы говорите так, как будто вам это нравится, – сердито сказал Леонид.

Росси пожал плечами.

– Мне нравится делать свою работу на совесть. Я был неплохим генералом. А сейчас пытаюсь стать хорошим учеником святого.

Рекламу выключили рано. Леонид и Росси посидели в тишине около гаснущих углей. Химера дремала, время от времени приоткрывая глаза, чтобы убедиться, что люди на месте. Она смотрела на Росси даже чаще, чем на Леонида, – видимо, потому, что Росси казался ей недотёпой, нуждающимся в заботе.