Героям грядущей войны лет шестнадцать,

Но прозорливые ведьмы уже

Лижут железные пилы,

Тоскуя о будущей крови.

Бафомёт оставил своё тело лишь для того, чтобы заняться Демидиным, которого он считал своей добычей и не собирался никому уступать.

Начиналась странная, может быть, самая трудная ночь в жизни Константина Сергеевича Демидина. Вот уже несколько дней он бредил, ослабленный усталостью, отчаянием и острой неприязнью к самому себе, и многие его видения были навеяны ядовитыми воздействиями Бафомёта.

Демидин брёл по улицам Манхэттена. С утра ему не хватало воздуха, и город казался бесцветным и больным. На западе ему мерещился вулкан, над которым медленно перекручивались тяжёлые клубы дыма. В небе зияла страшная, похожая на пулевое ранение дыра, от которой расползались чёрно-кровавые щупальца. По стенам домов метались ящерицы, оставляющие за собой липкие следы. Идущие по улицам пешеходы были покрыты язвами, но они не замечали ни своих ран, ни десятки рассевшихся на столбах и деревьях ведьм.

Ведьмы подмигивали Константину Сергеевичу и старались привлечь его внимание. У перекрёстка стояло человекообразное существо с ведром, наполненным пеплом. Оно доставало малярную кисть, опускало её в ведро и мазало пеплом спину кого-нибудь из прохожих.

Около тяжёлого, как крепостной бастион, угла Федерального банка стоял неопрятный демон с мутными глазами. Он выдавливал из себя нечленораздельное «Х-х-х…», и из его полуоткрытого рта вылетало облако чёрных мошек.

Демон заговорщицки улыбнулся Константину Сергеевичу, и тот от него в ужасе отшатнулся.

Сидящая на фонарном столбе, как матрос на мачте, ведьма приложила к бровям ладонь и мечтательно вздохнула:

– Кровь…

Её соседка, сидящая на дереве, махнула рукой в сторону близнецов-небоскрёбов.

– Там будет больше всего смертей.

Первая помахала Демидину рукой.

– Идём к нам, убийца.

– Давай убьём кого-нибудь вместе! – кричали остальные ведьмы.

– Здесь будет много сирот. Тебе ведь нравится делать детей сиротами…