…

Но однажды я понял его изъян. Я сидел у его ног в грязи, а он, как всегда, на своём троне, как вдруг его рожа стала необычайно серьёзной. Его мучила совесть! Я вгляделся в его образы. Женщина? Ах, Олли! Коварный ты соблазнитель. Вот и она. Я и раньше знал, что женщины восхищали и вдохновляли его, но мне казалось, что он всегда оставался джентльменом.

Я всмотрелся в воспоминания Олли. Её лицо заинтересовало меня. Сочетание… ума… и гм… доверчивости? Олли беседовал с ней, а я подслушивал и любовался ею. Тут я заметил тот потрясающий момент, когда она поняла, что в него влюбилась. Интерес, пугливое изумление, потом её лицо засветилось, и меня пронзило видение её души, которая, как птица, делала круг и робко, словно сдаваясь, снижалась, чтобы строить своё гнездо в избранном ею мужском сердце.

А вот и счастливчик Олли, мудрый, как змий. Клянусь, в тот момент я понял, почему он оказался здесь, посреди темноты и гнили, рядом с таким уродом, как я! Я видел её лицо и поэтому точно знал, как он на неё смотрит. Он глядел на неё так, как будто она – самое прекрасное, что есть на свете. Только дураки могут сказать, что в этом нет ничего плохого.

Но я видел неправду того, что он делал. Он врал! Он понимал, что соблазняет её, и специально переигрывал. Даже я никогда не делал ничего подобного. Я делился с женщинами славой или расплачивался с ними деньгами, но взамен брал только то, что они сами соглашались мне дать. Я никогда не осмеливался делать вид, что наши отношения носят небесный характер.

А она дрожала от радости. Бедная земная женщина, обмануть которую ничего не стоит, только покажи ей кусочек неба.

Да, он хорошо к ней относился, но ведь он знал, что даёт ей крупицу яда. Он произносил нежные слова и гладил её руку, и как расчётливо он это делал! За это подлое поглаживание он сейчас здесь. Пускай он и не знает об этом, но он здесь, со мной – в грязи, мерзости, вони, и, между прочим, не он меня, а я его защищаю от этих тварей!

…

Но теперь я думаю об этой женщине…

Мне попадались только красивые, словно завёрнутые в прозрачную фольгу – внешне самоуверенные, а внутренне ни во что не верящие, многократно обманутые и обманывающие сами – безвольные песчинки, носимые ветрами Мирового Безумия.

Ах, если бы меня полюбила такая женщина, не оказался бы я на этом вонючем острове…

…

Я тогда совершенно взбесился и бегал вокруг Олли в ярости, я плевал в него, царапал его колени, и в конце концов отвесил ему пощёчину, которая с тех пор цветёт на его щеке. Я был единственным, кто мог его осудить…