…

Олли – спящий царь этого ужасного острова. Я гляжу на него, сидящего в забытьи на единственном здесь чистом и сухом камне. Этот камень похож на кресло, на трон! Я уже сбрасывал Олли на землю, но тогда камень, где он только что был, превращается в слизь и исчезает, его новое место становится сухим и чистым, и вскоре под ним вновь оказывается трон.

…

Олли имеет нормальное человеческое тело, не то, что я – отвратительный урод, грязный, мокрый, кривой, как гриб, с чахлыми конечностями и висящим животом, который к тому же подсвечивает себя изнутри. Моя кожа покрыта шишками, мои кости изогнуты… Лица своего я не могу разглядеть – здешняя вода ничего не отражает. Уверен, в моём лице нет ничего, кроме уродства. Я наг, не считая грязных туберкулёзных лохмотьев, которые каким-то образом возникают из испарений и прилипают к моему телу, а Олли мало того, что закутан в благородную простыню, его тело ещё и светится здоровым, золотистым светом.

…

Вот во что я превратился! Я был красив, известен, богат, образован, талантлив. Известен прежде всего благодаря деньгам. Деньги были моим воздухом, они делали мою жизнь лёгкой и придавали ей смысл.

Меня всегда поражала неутомимость, с которой они организовывали людей вокруг себя. Они вели себя так, что могло показаться, что они живые и имеют свои привычки и характер. Иногда я понимал их настолько, что мог бы с ними беседовать. Кажется, они отвечали мне уважением. Я стал членом правления нескольких фондов и удвоил, утроил, удесятерил то, что получил в наследство от родителей.

По ночам мне снились миллионы золотых жуков, кишащих под моими босыми ногами. Я давил этих жуков, как виноград, я шёл и скользил по ним, опьянённый их запахом…

…

Олли – единственный здесь источник настоящего света. Именно этому свету я больше всего завидую. Однажды, чтобы себя помучить, я решился разглядеть своё отражение и пошёл к берегу. Ближе к воде почва становилась совсем вязкой. Я стоял по колено в грязи, и мои ноги окатывали волны. Вода ничего не отражала, и я так и не смог увидеть своё лицо. Но когда я там стоял, я впервые услышал скрипение вёсел. Кто-то плыл к острову в тумане. Отчего-то этот звук привёл меня в ужас, и я побежал назад, к своему Олли. Вскоре я впервые увидел тварей, похожих на червей. Я боюсь их безмерно, почти теряю сознание от их близости. Но ещё больше я боюсь остаться один.

…

До тех пор пока Олли не нанялся ко мне на работу, я не понимал, насколько я был несчастен.

А он был счастлив каким-то первобытным счастьем. Я увеличил ему плату, и он не обрадовался. Придравшись к чему-то, я уменьшил её, но он не огорчился. Он никогда не пытался ко мне подлизываться.