Во мне запульсировал адреналин. Я была уверена в том, что и Элен, и Грейс чувствовали что-то похожее. Я жестом подозвала их поближе и торжественно приколола каждой из них над левым ухом гардению. Воздух вокруг нас наполнился чем-то новым, когда честолюбие и надежда стали пытаться одолеть вину и самобичевание в каждой из нас.

— Мы скоро станем по-настоящему знаменитыми, — объявила я. — На всю страну, как и сказал Эд.

— А как же Джо?

— Если он может продолжать летать ради собственного удовольствия, разве он не позволит тебе продолжить выступать? — ответила я. — Если он может делать то, что так любит, разве он ограничит тебя в том, что так любишь ты? Неужели ты действительно думаешь, что он захочет закрыть свою собственную фарфоровую китайскую куколку дома между пылесосом и стиральной машиной?

— Готовность пять минут! Пять минут!

Мы торопливо нанесли последние штрихи грима. Потом вышли из гримерной и отправились прямо на сцену.

Я заглянула в щель в занавесе и увидела Джо. Да уж, он был лишь тенью себя прежнего. Однако лицо его было одухотворено. Он казался возбужденным и гордым: «Вон там моя будущая жена и мать моих будущих детей!» Джо, какой же он простак, но из него, наверное, получится хороший муж и отец.

Рядом с ним сидел Томми в летнем костюмчике в полоску. Я не могла представить себе, как сложится его судьба, но сейчас было не время впадать в сентиментальность. «Сестры Свинг» должны были выступить не просто хорошо, а фантастически, поэтому нам следует выкинуть из головы события прошедшей ночи да и прошлых месяцев и лет тоже.

— Мы должны оставить в прошлом все наши сожаления ради себя и ради тех, кто пожертвовал собой для нас, — прошептала я девушкам. — Вот что я сейчас чувствую. Это то, чего мы всегда хотели.

— Это то, чего мы всегда хотели, — повторила Грейс странным, отсутствующим голосом.

Я взяла Элен за руку. Я смогу простить ей то, что она со мной сделала, если она сейчас отдаст мне долг, выйдя на сцену и выступив так, чтобы пол горел у нее под ногами.

Элен кивнула. Вместе мы взяли Грейс за руки.

— Подруги? — спросила я, потому что была единственной, кто мог произнести это слово, не погрешив против его смысла.

— Навеки! — в один голос ответили Грейс и Элен.

Мы стояли в ожидании выхода на сцену, держась за руки. То, что нас сейчас связывало, нельзя было считать только личными амбициями и необходимостью «продолжать шоу». После всего, что с нами случилось, мы должны были превратить это выступление в настоящее событие, сотрясти небо и землю, сделать его эпохальным, запоминающимся, началом нового отсчета жизни. Как и надеялась Элен.