Мы с Грейс, онемев, смотрели друг на друга, не в силах двинуться с места. Грейс шевельнулась первой. Подошла к Элен и положила руку ей на плечо. Мне же казалось, что мою душу выворачивает наизнанку.

— Элен, ты очень сильная, — сказала Грейс. — Мне кажется, что я не смогла бы пережить то, через что ты прошла.

— И я, — тихо добавила я. — Скорее всего, я бы после этого наложила на себя руки. Но я надеюсь, что ты понимаешь, что я не имею ко всему этому ужасу никакого отношения. Я в этом не виновата. И больше всего на свете мне жаль, что я не смогла ничего сделать, чтобы ты перестала так меня ненавидеть.

— У меня нет ненависти к тебе, — сказала Элен, и я подумала, что, несмотря на ужасное и незаслуженное наказание, которое она обрушила на мою голову, я могла бы ее простить, потому что она понесла самую страшную утрату, которую может понести женщина. — Когда я общалась с тобой, — продолжила Элен, — мне казалось, что я срываю корку со старой раны.

Какой кошмар! Она получала извращенное удовольствие от сближения со мной с самого первого дня нашего знакомства. Но ее можно было понять.

— Я никогда не обладала внутренней силой, — сказала Элен, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Да она мне была и не нужна. Меня растили для того, чтобы обо мне заботился муж и его семья. Меня учили, что, когда я стану вдовой, обо мне позаботится мой сын. Вот только в тот день, когда мой муж и сын были убиты, все сразу изменилось. У меня не стало семьи, которая бы меня защищала, и цели в жизни. Мне еще повезло, что родители позволили мне вернуться домой, но я была для них позором. Когда тебя держат под водой, ты можешь думать только о глотке воздуха. Мне он был жизненно необходим, и ты мне его дала. Мне была нужна помощь, и ты мне помогла. Но я все равно хотела уничтожить тебя, как были уничтожены мой муж и сын.

— И ты прекрасно справилась со своей задачей, — сказала я, пытаясь снова говорить жизнерадостно. Мне хотелось ей показать, что для нее еще не все потеряно.

— Когда Грейс в одиночестве вернулась из Голливуда, я не чувствовала ни капли угрызений совести, — продолжила Элен. — И тогда она стала полностью принадлежать мне.

Я знала, что Грейс была в ужасе от того, что только что услышала. И это моментально вытолкнуло ее в состояние глухой защиты. Однако в тот момент странно было бы ожидать от нас адекватных реакций.

— Я? Не втягивай меня в то, что ты сделала с Руби!

Значило ли это, что она, может быть, сумеет простить меня за эти обвинения?

— Я люблю тебя, Грейс, — сказала Элен. — Ты моя настоящая подруга.