6) человек, находящейся в альтернативном состоянии сознания и ведущем альтернативный образ жизни (как например, «пожиратели объедков» или – freegones? Да, вменяемы ли были все, кто ожидал конца Света!

Только человек может быть в коме. Только он может быть дезинтегрирован в себе («доктор Джекил» и «мистер Хайд»). Цивилизованный человек. И то, что в далекие времена было казусом (даже во времена Стивенсона), то в наше время становится социально-детерминированной реальностью. Классическая немецкая философия, как и «философия здравого смысла» и Общая психопатология, не изменившая до сих пор ни одного свое своего понятия, находятся в жестких рамках эпистемы «теории относительности». Как будто миру не известно, еще ничего, ни о квантовой механике, ни о кварках и «черных дырах». Как будто не родился Эрвин Шредингер, опять же с «котом», о котором нельзя сказать – жив он¸ или мертв, ибо любое высказывание тут же переводит состояние «кота» в противоположное!

Не раз человечество, выбравшее путь Цивилизации, готово было бежать вспять. Намного раньше Жан Жака Руссо. Но, челов0435ество убедили, что великий Пан, умер! То, что современное Цивилизованное общество инстинктивно перескакивает на путь аборигенов, видно по многим стигмам. Здесь и «татуировки», и пирсинг, и шрамирование. И, конечно, сексуальные «игры». Правда, мы еще это, свое одичание, не осознаем. Цивилизации не в состоянии изобрести ни одного магического носителя информации предков! Здесь, возникает серьезный вопрос: кого в начале двадцать первого века больше на Земле, цивилизованных людей или дикарей? Кто из «гениев цивилизации», например, в состоянии изобрести чурингу, которая так помогла бы дезингрированному (коматозному) человеку? Увы, никто!

«Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в ночь для нас садится. И женщина, которую дано, Сперва измучившись, нам насладиться. Но что нам делать с розовой зарей Над холодеющими небесами, Где тишина и неземной покой, Что делать нам с бессмертными стихами? Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать Мгновение бежит неудержимо И мы ломаем руки, но опять Осуждены идти все мимо, мимо. Как мальчик, игры позабыв свои, следит порой за девичьим купаньем, И ничего не зная о любви, Всё ж мучится таинственным желаньем. Как некогда в разросшихся хвощах Ревела от сознания бессилья Тварь скользкая, почуя на плечах Еще не появившиеся крылья. Так век за веком – скоро ли, Господь? Под скальпелем Природы и Искусства Кричит наш дух, изнемогает плоть, Рождая орган для шестого чувства» (Н. Гумилев. «Шестое чувство»).