– Сука, – повторяет «Чип!». Я расплавился и растекся по двери и бормочу извинения.

– Ты не поверишь, – спокойно говорит Тед, – но проблема не в тебе.

– Сука, сука, сука! – не унимается «Чип!» – похоже, бензин кончился. Сука, сука, сука, сука, сука! Я ведь собирался сделать еще одну остановку!

На секунду все замолкает. И тут жара становится невыносимой. Мы вылезаем из машины. Я надеюсь, что смогу свернуться в ее тени и тихо скончаться. Но к этому времени солнце уже в зените – грозное, беспощадное божество.

– Вода есть? – шепчу я, хотя знаю, что удержать ее внутри я не в состоянии.

– Нету, – отвечает Тед, – зато есть сто пятьдесят литров пива.

И вот они прикручивают к кегу кран, а я ковыляю в пустыню. Ноги не держат меня, и я падаю на колени и ползу по слепящей обжигающей земле в поисках хоть какой-нибудь тени.

Доползаю до кактуса и заваливаюсь рядом, взирая на пронзающую раскаленное небо ручищу в шипах – она ощетинилась множеством идеальных шпаг в попытке защитить и отвести от меня хотя бы сто из миллиарда безжалостных лучей бога солнца. Ра. Р-ра-а-а! Я чувствую, как твари вертятся и закипают внутри. Удивительная мысль неожиданно приходит мне в голову – я ведь могу умереть раньше Пола, прямо под этим бесстрашным и дарующим надежду кактусом. И следом: я никогда не увижу своего сына, моего мальчика – мой благословенный лучик без испепеляющего жара. И все из-за проклятой икоты. И тут я вырубаюсь.

Ты проваливаешься из сна о пустынях и демонах в полузабытье. Рот полон песка. Из марева пустыни тебя зовет далекий голос. Он просит воды. Ты пытаешься встать, но не в силах пошевелиться.

Теперь меня скребут другие твари – но не изнутри, а снаружи. Тут обитают драконы, думаю я. Открываю глаза, и возня прекращается, но лишь на долю секунды, а затем то ли змея, то ли хлыст рассекает мир так, что я даже моргнуть не успеваю. Мои глаза вылезают из орбит. Я охвачен рептильным гневом. Я король ящериц. Я не могу пошевелиться. Полцарства за ванну. Просто дайте мне потонуть в водах Парижа. Что угодно, только уберите этих тварей. Они пьют из моих глаз! Они пьют из моих глаз!

В одно мгновение ящерицы исчезают, а вместе с ними и солнце. Меня накрывает тень. Щелчок камеры и голос Ра. «Святые небеса, – произносит он. – Теперь я даже не знаю, что показать на предсвадебном ужине: как Эль Дьябло мочится с балкона, или как тебя корежит в пустыне».