«Шпион ты, а не бог солнца», – пытаюсь выговорить я, но изо рта выходит только жар дракона.

О тепловом ударе и похмелье

Между по-настоящему сильным похмельем и опасным тепловым ударом пролегает зыбкая, едва различимая в мареве грань. В какой-то момент их разделение теряет всякий смысл: в совокупности симптомы намного превосходят свою сумму, как в субатомной реакции.

Теперь я понимаю, что еще до языкастых ящериц я испытывал на себе подобные цепные реакции – дважды, если быть точным. Оба раза я находился к югу от границы, до которой мы все никак не доберемся. И оба раза в деле были замешаны уйма текилы и адская жара.

Первый раз это произошло еще в другой жизни, на пляже в Оахаке, где я впервые порвал с женщиной, ради которой позднее переехал в кишащий «феррари» итальянский городок. Был сезон дождей, и, насколько я могу судить, из-за повышенного градуса всего происходящего и парадоксальных решений, подогретых погодой, алкоголем и страстью, мозг и тело не выдержали накала, включился режим самоуничтожения, и я просто схлопнулся. Так что женщине, с которой я только что порвал, пришлось транспортировать мою взмокшую тушу сперва в медпункт, потом в больницу и, наконец, в дорогую частную клинику. Оттуда я вышел с новыми представлениями об отношениях, обезвоживании и степенях падения личности.

Другой случай произошел пару лет назад на свадьбе моего хорошего друга. Торжество прошло без помех на красивом пляже недалеко от Плайя-дель-Кармен, после чего все разъехались по домам, кроме меня. Я решил задержаться на денек, чтобы изучить город. В общем, на следующий день я, подобно Эльпенору, проснулся на обжигающей крыше с видом на океан – разве что не свалился вниз и не свернул себе шею. Вместо этого я сел на автобус до аэропорта, прихватив огромное сомбреро в подарок Васко. Вчера я был пьян и великодушен, а у него как раз скоро день рождения. Зато поутру, пробираясь к своему месту в раскаленном автобусе, я чувствовал себя мрачным, раздраженным, потным, взрывоопасным, пресыщенным и нестабильным – и тут автобус тронулся.

Один из способов познать глубины своей души – это проехаться в жару в переполненном рейсовом автобусе посреди одетых с иголочки мексиканцев, до того вежливых, что они и бровью не поведут, когда ты в очередной раз блюешь в уже доверху заблеванное сомбреро, которое лежит у тебя на коленках.

Когда ящерицы пьют из твоих глаз (а ты все еще жив)

Некоторое время спустя доблестный без-пяти-минут-молодожен автостопом вернулся из Тусона с канистрой бензина, и Тед затащил меня обратно во внедорожник. Когда мы набрали скорость и кондиционер снова заработал, весь пылающий мир остался за бортом. Я чувствую, как твари внутри меня медленно оживают, но не думаю, что «Чип!» согласится на еще одну остановку. Поэтому я вжимаюсь в угол, сворачиваюсь в клубок и слушаю голоса вокруг.