– Мы, знаете, тоже много чего вам показать можем!..

Тем временем, пока Горенов слушал соседей, на сцену поднялся какой-то человек за наградой.

– Это мошенник! – вскочила возмущённая дама слева. – Горюнов здесь! Гошенька, друг мой, встань, пожалуйста.

– Самозванец! Горюнов – я! – закричал ещё кто-то, поднимаясь с места.

– Нет, это я!

– Мой приз, я победил! – возгласы раздавались со всех сторон.

Несколько «Горюновых» уже карабкались на сцену, полтора десятка пробирались через толпу. Началась суматоха. Первый, получивший статуэтку и диплом, предпочёл стремительно скрыться с наградой за кулисами, тогда как другие начали драться между собой, отстаивая право на фамилию. Георгий встать так и не решился. Он сидел растерянный, сомневаясь, стоит ли ему вмешиваться. Сомневался долго, пока не проснулся.

Ощущения утром были странными, весь этот сон запомнился слишком хорошо… Настолько отчётливо, будто Горенов всё ещё спал. Хотя прошлой ночью ему виделись и другие грёзы, которые ничуть не хуже запечатлелись в сознании. В одной из них, например, он гулял по Невскому. Возле Дома книги свернул на Большую Конюшенную. Вдруг прямо над ним из окна высунулась женщина и начала кричать: «Кобелина ты этакий! Писатель недоделанный!..» «Ну, Наденька… я же тебе объяснял», – ласково и виновато отвечал ей низкорослый мужичок, стоящий на тротуаре как раз рядом с прогуливающимся сновидцем. Его небось тоже «Гошенькой» зовут? Зачем во сне эти имена из жизни? Не может же всё время так совпадать. «Я тебе, покажу, паскуда, – не унималась „Наденька”, которая, кстати, внешне с его женой не имела ничего общего. – Держи, подонок!» Из окна полетели исписанные листы. Смешно, но как-то слишком прямолинейно. Право слово, его мозг наверняка мог бы изобрести нечто более изысканное. Впрочем, кто знает, как рождаются сны.

Гипотетическому же тёзке, стоявшему рядом с Гореновым, было совсем не до смеха. Махнув рукой от расстройства, он быстро зашагал вперёд и исчез из вида. Буквально через несколько мгновений откуда-то появились примерно такие же неказистые мужички – человека три или четыре – и начали рыться в упавших на брусчатку листках, нашёптывая друг другу: «Новые идеи, новые идеи!.. Нельзя упускать!..» Несмотря на весь гротеск ситуации, Георгий тоже рефлекторно схватил несколько бумаг, чтобы не остаться с пустыми руками. Он долго вглядывается в них, но разобрать написанное не удавалось. Один из «мародёров» робко подошёл к нему с вопросом: «Простите великодушно, вы будете брать?» Не видя большого смысла, Горенов в недоумении отдал листки. Неужели они понимают? Что это? Другой язык? Странный почерк? Чужой словарь?