Борис пожал плечами. У их ног на полу лежал тот самый экземпляр, который Горенов вытащил из коробки. Он был открыт на рекламной странице с надписью. «Этот ежедневник поможет навести порядок в вашей жизни…»

– Знаешь, только с этой книгой я понял, что могу сильно влиять на судьбы людей… Я заставляю их делать многое… Следить за собой, планировать, оценивать, задумываться… Худеть, читать, добиваться целей, не забывать об обязанностях. Это действительно крайне полезное издание. Выходит, я многим помог… А себе нет. Я дарю то, чего не имею сам.

– Так возьми свой ежедневник как читатель… Ты ведь, наверное, и здесь рассчитываешь, что один из экземпляров достанется какому-нибудь выдающемуся человеку, и он, благодаря тебе создаст великое или успеет больше?

Это было очевидно, спрашивать ни к чему. Тут скрывалось одно из ключевых различий между ними, делающее друзей антиподами. Если бы, допустим, Горенов сам писал… Не тот глагол… Если бы он составлял ежедневники, то одна лишь мысль, что этими изданиями сможет воспользоваться какой-то талант или гений, который с его собственной помощью потом превзойдёт Георгия, выводила бы «автора» из себя, не давая работать. Для Бориса же здесь таилась последняя надежда.

– Гоша, уйди… – начал он спокойно, но голос постепенно повышался. – Хочешь считать, что ты прав – на здоровье. Только не приходи сюда больше, слышишь? А главное, Лену забери. Я видеть тебя не могу. Я тебя презираю! Как ты можешь делать то, что делаешь, и думать, будто всё в порядке?! – На горле друга проступили вены. – Ничего не в порядке, слышишь, Горенов? Ты продал себя не за грош, не за серебряники, а за то говно, которое представляет собой твоя сытая жизнь. За всегда готовых шлюх, за славу, за то, что твоя подпись есть у нескольких тысяч человек. Гоша, это ничего не стоит! На самом деле, сколько бы ты ни подписывал дерьмо, оно иначе вонять не начнёт. Ты можешь заткнуть себе нос… В сущности, это единственное, что ты умеешь делать.

– Замолчи! – в комнату снова ворвалась Лена. – Папа, пойдём отсюда. Да если хочешь знать, отец такую книгу написал! Ты бы ахнул! Тебе бы стыдно сразу стало за все эти слова. Как ты можешь, Боря?!.. Почему?.. За что?.. Он же помочь тебе хотел… Пойдём, папа, тебе надо работать…

Когда они вышли на улицу, вовсю шёл снег. Дочь радовалась и кидала в Горенова снежки. Он улыбался, но не отвечал. Куртку и обувь Георгий явно выбрал не по сезону, оттого было холодно и мокро… Значит, всё наяву. Странно, что он совсем не обращал внимания на погоду, пока они шли вместе с Борисом.