Едва Ё Чхан и Чжун Ли вышли, как она заявила:

— Ты так ничего и не поняла. Живешь с ненавистью и осуждением, но даже не спросила меня, что произошло на самом деле.

— Зачем спрашивать? Я своими глазами все видела. Тот солдат схватил моего сына…

— Думаешь, я не вспоминаю ту сцену каждый день? Она выжжена у меня в мозгу.

С виду Ми Чжа действительно было больно, но что это на самом деле значило? Я молчала, выжидая, что последует дальше.

— Мне надо было искупить свою трусость, — сказала она наконец. — Когда муж начал путешествовать, я знала, что он не будет по мне скучать. — На лице у нее мелькнуло странное выражение, но тут же пропало, прежде чем я успела его определить. — И я переехала в Хадо. Хотела посмотреть, не сумею ли тебе помочь.

— Что-то я не увидела от тебя никакой помощи.

— Мне пришлось долго ждать. Я уже решила, что все безнадежно. А потом погибла Ван Сон.

— И ты пришла на ритуал призыва духа, хотя тебя не приглашали.

— Может, ты и не приглашала, но духи тех, кого ты потеряла, хотели меня видеть. Они заговорили со мной…

— Нет, со мной, — поправила я ее.

— Ты искажаешь события, потому что видишь во мне только зло. — Ее сдержанное спокойствие вызывало во мне ответную злость. Наверное, Ми Чжа это почувствовала, потому что продолжала тихо и размеренно, словно пытаясь меня убаюкать: — Вспомни, что тогда случилось. Шаманка Ким вошла в транс, и Ю Ри заговорила первой.

— Да, и заговорила со мной. Я давно ждала от нее вестей. От всех моих близких.

— Но они появились только когда пришла я, верно? — настаивала Ми Чжа, возможно чувствуя мои сомнения. — К тебе они больше не приходили, так ведь?

Я попыталась обдумать ее слова. В голове у меня гудело. Нет-нет, такого не может быть.

— Они все говорили одно и то же, — негромко продолжила Ми Чжа. — Они пришли к прощению. К кому они, по-твоему, обращались? Конечно, ко мне.

«Я ни в чем не виноват, меня убили, но я пришел к прощению».

Меня пробрала дрожь. Может, духи и правда приходили к ней, а не ко мне.

— Если мертвые могут меня простить, почему ты не можешь? — спросила она.

— Тебе не понять, потому что ты не страдала так, как я.