Володяша был сынок Василинки, той самой грешницы Василинки, с кем папа Алексей шалил, любил под крендель тайком пройтиться. И не только пройтиться.
Может, Вовуня боялся, что папа Алексей вдруг по-родственному заартачится, мол, ещё семейственность тут разводить, и не возьмёт его, Вовуню, и он пошёл лёг на такую крайность?
— Мальчик, сколько у тебя пальчиков? — в тягостной тишине вежливо спросил Алексей.
— Два на десять!
— Двадцать один, — понуро уточнил из хвоста шеренги Комиссар Чук-младший.
Вовчик благодарно посветил в хвост васильками своих глаз. Логика его проста, как вздох козлёнка. Больше очков — больше шансов выйти на игру.
— Шуточки не в струю! — шикнул Алексей. Кивнул Вовусе: — Вставай, мальчик. Смелый!.. Нападающим будешь в связке с синьором Антонеску, — и качнулся в мою сторону.
Мы видели в лицо всех, кто в течение недели слишком густо казаковал. Не всё коту Масленица. Вот и пришёл великий пост. Ляг костьми, но победку подай!
Право лечь выхватили Сергуня Смирнов, Андрей Попов, Шалун, он же Шалико Авакян, Васюха Мамонт, Алексей Мамонтов, Василиус Скобликов, Лёнчик Солёный, Валико Барсенадзе, Бора Гавриленко. Именно Бора, а не Боря. Бора — приморский ураган.
А про остальных вы уже слыхали.
Вывести на поле команду может и играющий под настроение её патрон, заслуженный мастер всесовхозной категории Алексей Половинкин.
Пока папа заводил тракторок полотняным ремнём с узелком на конце, все чинно утеснились в тележке прямо на полу; сидевшие сзади свесили ноги на землю. Наконец
Алексей важно опустился на служившую сиденьем железную в дырках с копейку тарелку, взялся за долгие синие рычажки и только тут заметил, что трон пуст. Дурной знак. Свято место пусто!
Он крутнулся на своей тарелке. Побагровел.
— Капитан, на трон! Не ломай обычай!
Глеб послушно угнездился на синих рожках спереди у тракторка, припал спиной к горячей, к подрагивающей его ребристой морде.
За нашим тракторком с гиком катилась стадом мелкосня.
На шум липли к стёклам в удивленье распластанные взрослые лица.