И тут умненького Митечку покатило в историю.
Пропел, как кровавое воскресенье[163] в Петербурге колыхнуло всю Гурию, самую голодную, самую маятную. «Славные сыны прелестной Гурии» поднялись разоружать караульные посты стражников, вышли на митинги. Они требовали земли, свободы личности и неприкосновенности жилища, свободы собраний, слова и печати, бесплатного первоначального образования для всех.
«Мы, грузины, русские, армяне, татары — все братья; мы не будем грызться, пускай не старается правительство понапрасну…»
«Крестьянское движение в Гурии, — напишет одна из газет, — редкое явление во всемирной истории. Это не обычный крестьянский бунт, а вполне осознанное политическое движение, всецело примыкающее к созидательному движению всероссийского пролетариата».
События в Гурии обсуждались на третьем съезде РСДРП. Была принята особая резолюция.
А тем временем Гурия вооружалась и в октябре 1905 года восстала. Два дня шумели бои на Насакиральском перевале. Это на порубежных землях нашего совхоза и села Бахви.
После Ленин подытоживал опыт первой революции: возникшие в ходе революции Советы рабочих депутатов и «крестьянские комитеты в Гурии» были «началом
Прокукарекал всё это Митечка наторопях и по-комиссарски рубнул, глядя наверх:
— Вот видите! Давно-давно ниточка от вас пробежала к Гурии. И разве это не даёт вам право на памятник в нашем районном городке, в гурийской столичке?
— И всё же, молодой человек, я за памятники таким как Груня Половинкина. Ассортимент обязывает…
Митечка покивал.
Я попросил Митечку наклонить ко мне ухо. Он наклонился.
— Спроси, — шепчу я, — что у него за свёрток в руке? Не декрет ли о земле?
— Вопрос повторять не надо, — камнями падают сверху слова. — Я слышал… Да, декрет. Да, о земле. Тот самый, который уже был принят на второй день нашей советской власти на втором всероссийском съезде Советов!
— Да не на второй день — на вторую ночь советской власти! В первую ночь вы выдернули власть у раззяв. Во вторую ночь пошли её кроить на свой салтык…. Всё — ночью! Аки тати в нощи… Ночью был принят тот декрет. Ночь и сокрыла его навсегда от крестьян…
— Голубчик! Да вы думаете, что говорите? Ещё вон когда землю мы отдали кг`естьянам!