По-прежнему каждое утро я запихивал снова сломанную опухлую красную ногу в тонкий высокий бидон, растирал в горячей воде. Потом упирался подошвой в коечный прут, подсовывал себя, побуживал ногу.
Ну гнись! Гнись же! Сколько ж можно таскать тебя колодищей? Кто за тебя будет гнуться? Если ты, атаманка, не усмиришься, мы никогда с тобой не выйдем без костыля из дому. А разве тебе неохота без подпорки сбегать и на речку, и в лес, и на чай? Неужели не опостылело валяться красной чуркой? Сколько же, толстушечка, можно спать?
И настал день, когда нога пробудилась.
Со сна потянулась, согнулась на полноготочка.
На новый день ещё на полноготочка.
Там ещё. И ещё… И ещё… Пока мы на койке не доскакали с гиком до своего Берлина.
У меня так и не наскреблось храбрости быстро сломать самому себе ногу.
Не получилось быстро. Поехал медленней. Тише едешь — наверняка у цели будешь.
Постепенно сажал я сиденье велосипедное всё ниже, ниже, ниже… Я ни за что не отступился бы, не начни нога гнуться. Но Чочиа и папаша Арро обогнали меня. Казус натравил их на меня. Лезли валить душу, а больше
И не за то ли я бью им земной поклон?
Ну-с, теперь уж точно «конец света без нас не начнётся».
14 мая 1967 года. Воскресенье. 22.00 — 6 сентября 1980 года. Суббота.
Часть вторая Всяк бежит за своим светлячком Роман
Часть вторая
Всяк бежит за своим светлячком