— Итак, вы хотите в газету?
Я подтвердил торопливым кивком.
— А что у вас есть кроме большого желания? Публикации, например?
Я расплылся.
— Оё-ё… А как без публикаций? Полно! Вот…
С чувством достоинства я отдал ему вырезку.
— Первая в жизни! — присовокупил я, в торжестве вскинув палец.
— Тумс… тумс… — вздохнул он и побежал по листку глазами.
Он искал мою заметку и не находил.
— В этой подборке моя третья… Внизу… Последняя…
— А!.. По-чи-та-ем… А-а, вот… М-м-м…Всего четыре фразы, два абзаца… Похоже, не «Война и мир», конечно?
— Очень похоже…
Он с кислым сожалением посмотрел на меня.
Мне это откровенно не понравилось.
Когда наши в Насакирали увидали эту заметку, мне целую неделю не давали проходу. Газету передавали из рук в руки, как эстафету. Я был герой! А тут…
— Что ещё есть? — подвигал он пальцами над головой, не отрываясь глазами от моей заметки и требуя подавать.
— Во-от, — вынул я из паспорта и вторую, последнюю заметку.
Они были мне дороги, я носил их в паспорте. Хорошо, что они крыхотные, из паспорта не высовывались и даже не помялись по краям.
Усачёв, показалось, с удивлением — так у тебя ещё есть? — взял вторую заметку. Однако читать её сразу не стал, а принялся разглядывать обратную сторону первой заметки.
— «Молодой сталинец», — прочитал название газеты. — Орган Центрального Комитета ЛКСМ Грузии. — И монотонно, безо всякого почтения начал вслух читать вторую заметку. —