— Это и всё? — спросил он не то с сочувствием, не то с досадой.
По его голосу я понял, что ничего хорошего мне не светит. Я пропаще кивнул.
Он надолго задумался.
Я тоже человек культурный, думать временами умею.
Я немножко подумал и, теряясь, почти вшёпот спросил:
— А что, мало?
— Да уж во всяком случае не перебор.
Это мне и вовсе не понравилось. Мало целых двух таких заметок! Напечатаны не где-нибудь в многотиражке или в районке — в республиканской большой молодёжной газете! Не-е, за себя надо подраться. Как минимум!
— А под второй, — говорю, — вы видели, что стоит? Под фамилией моей в скобках? «
— Скажем прямо, успехи пока весьма и весьма скромные. Одну дали в подборке «Они поступают правильно», другую подверстали в одноколонник «Коротко». Совсем крохотульки…
Он стал вслух считать мои строчки, тыча в каждую чумазым, в чернилах, ногтем.
— Во-от… В первой заметке тринадцать строк… Это вместе с подписью. Во второй, написали через два года, уже девятнадцать. Рост в полтора раза. Прогресс…
Я победно уставился на него.
— Прогресс несомненный, но, мой дорогой, — он потискал, пожамкал моё колено, — это, может, и недурно для школьника юнкора. Но!.. Да посади мы вас в штат районной газеты, вам придётся в номер кидать по це-лой по-ло-се! В но-о-о-мер! В каждый!.. Нет. Рановато внедрять вас в штат. Я бы со всей дорогой душой и рад вас направить, а, — он кающе поднёс руку к груди, — а не могу… Не спешите… Спешащая нога, увы, спотыкается. Давайте уговоримся так. Будете где там работать, учиться — пишите в газеты. Через год встретимся. Посмотрим. Год скажет всё. Может, эти две ваши заметки чистая случайность… Может, скажет, ваше место вовсе не в журналистике. А может… Покажете товар лицом — с лапушками возьмём! А пока товара нет… Дело неважнец…
Побитой бездомной собачкой уходил я от Усачёва.