Начиная с середины 1960-х годов к этим программам добавили непосредственную работу с пассажирами. Три пропагандиста – двое выпускников школы, один из которых знал китайский и английский языки, и их преданный китайский коллега-переводчик были первопроходцами в этой сфере. В дальнейшем штат переводчиков с китайского расширился. Каждый служащий, в обязанности которого входили контакты с иностранцами, должен был пройти специальную подготовку, а некоторые из них овладевали базовым английским и китайским языками[799].
Основная задача работы пропагандистов и переводчиков заключалась в осуществлении идеологической и политической работы среди иностранцев, например они предлагали бесплатные книги, а также приглашали поучаствовать в дискуссиях. Пока пассажиры ожидали свои поезда, пропагандисты пытались организовать обсуждение вопросов международной и советской политики, а также промышленности и культуры Советского Союза. Только в 1969 году было организовано шестьдесят семь подобных собраний. Агитация среди путешественников, однако, сталкивалась с коммуникационной проблемой. Отбирая пропагандистские кадры, администрация железной дороги ориентировалась на пассажиров из Китая. Однако целевую аудиторию, как оказалось, составили в основном вьетнамские и корейские путешественники, крайне слабо владевшие русским и китайским языками.
Показ фильмов был, возможно, наиболее значимым пропагандистским инструментом в работе с широкой аудиторией. В 1974 году, например, было организовано 125 просмотров для 8350 зрителей, что составило примерно половину всех иностранных пассажиров за этот год. Приграничная станция получала художественные фильмы из Москвы на русском, английском, французском, немецком, корейском и вьетнамском языках. Репертуар с годами менялся незначительно, и многие фильмы к моменту показа оказывались неактуальными. Еще одним недостатком была синхронная трансляция программ через систему громкоговорителей на платформах и в залах ожидания. Иностранные путешественники страдали от полифонической перегрузки устаревшей пропагандой.
Большое число газет и журналов, например «Московские новости», «Советский Союз» и «Советская женщина», были доступны на английском, французском, вьетнамском, корейском и других языках. Брошюры, буклеты и открытки со стенда «Это вы можете взять бесплатно на память о пребывании в СССР» тысячами предлагались пассажирам каждый год в здании вокзала и в поездах. Можно было купить также значки с портретами Ленина и другие сувениры[800].
Возможно, неудивительно, что, несмотря на идеологическое погружение пассажиров в Забайкальске, конфликт с Китаем сначала не сильно повлиял на взаимоотношения с иностранцами[801]. В 1971 году более чем из сотни наименований различных книг и брошюр, предлагаемых иностранным пассажирам, только книга Бориса Моисеевича Лейбзона «Мелкобуржуазный революционаризм. Об анархизме, троцкизме и маоизме» на английском языке, доступная в сорока экземплярах, содержала антикитайские высказывания. Она оказалась не так востребована – половина экземпляров так и осталась лежать на полке[802]. Через три года, однако, выбор антикитайской пропаганды расширился: одна из десяти предлагаемых книг в прямом или косвенном виде ее содержала. Большая часть этой литературы была напечатана на китайском языке. Такие буклеты, как, например, брошюра Алексея Николаевича Желоховцева «Почему маоисты клевещут на СССР», изданная тиражом в несколько сотен экземпляров, были разобраны[803]. Технические проблемы с печатью могли бы объяснить задержку только в первые месяцы после столкновений на Уссури. Более вероятно, что правительственные чиновники пытались избежать каких-либо прямых провокаций на границе в первые годы начала конфликта с Китаем. Антикитайский прозелитизм в целом не доминировал, скорее упор делался на демонстрацию советских «достижений».