— ...Мальчик рос, окруженный любовью. Но пути господни неисповедимы... Так непредвиденно... Такой тяжкий удар для нас... жалких смертных... осознать...

— Где он провел позапрошлую ночь?

Это отцу не было известно.

— Что же, он мог бегать, где хотел? А вы даже не интересовались?

— Он часто оставался ночевать у кого-нибудь из приятелей.

— А что это за приятели?

— Ну, кое-кого из них я видел мельком. А имена... Всех не упомнишь...

— Но с кем он чаще общался?

— В основном со сверстниками, живущими по соседству, так мне кажется...

— В Нюхеме?

— Совершенно верно.

— Но с кем же все-таки? Хоть одно имя можете припомнить?

— Вероятно, моей супруге лучше известно...

Элг вздохнул и покачал головой. Ему хотелось громко кричать, но он удовольствовался тем, что оставил достойного родителя в покое и прошел в ординаторскую. Там сидел Валентин Карлссон, невероятно рыжий на фоне белых стен.

— Ну как? — спросил Карлссон.

— Безнадежно. Я не добился от папаши ни единого разумного слова. Он совсем не от мира сего. А ты что узнал?

— Я разговаривал с доктором Мубергом. — Карлссон кивнул на молодого врача за письменным столом.

Элг протянул руку.

— Элг, — представился он.

— Муберг. Острое алкогольное отравление. Едва не умер. Такой молоденький. И столько спирта. Удивительно, что остался жив.