– Не плачь. Все будет хорошо.

– Как? – спрашиваю я, и голос мой дрожит. – Как вообще что-то может наладиться?

– Господь благ.

– Нейт, я в это не верю.

Ересь, шепчет мне внутренний голос, но не с осуждением, а почти с гордостью.

Нейт указывает на колючую проволоку поверх забора:

– Зачем она здесь?

– Чтобы внутрь не пробрался враг, – автоматически выпаливаю я.

Улыбка Нейта становится еще шире.

– Речь истинного Легионера. А если подумать?

– Не знаю, – говорю я, хотя на самом деле знаю. Просто хочу, чтобы он сам сказал это, потому что я боюсь.

– Чтобы мы не выбрались наружу, – произносит он. – Ты, я и все остальные.

Я недоверчиво качаю головой: пускай за годы, прошедшие после Изгнания моей мамы, я сделала точно такой же вывод, но убеждения, которые в меня вбивали с самой Чистки, слишком сильны, чтобы отринуть их за одно мгновение.

– Любой может покинуть Легион, если захочет, – упрямо говорю я. – Здесь никого не держат.

– В Лейфилд разрешается ездить только Эймосу, – напоминает Нейт. – Всем остальным покидать Базу запрещено. И когда в последний раз кто-то уезжал отсюда по своей воле?

– Сразу после Чистки.

– Правильно, – кивает Нейт. – Те, кто поддерживал отца Патрика. Думаешь, отец Джон сильно сожалел об их отъезде?

– После оглашения Третьего воззвания тоже многие уехали, – стою на своем я.

Нейт снова кивает.