– Альберт Николаевич, таких почестей я еще не заслужил!

– Все лучшее – соратникам и друзьям. Таково мое кредо. Ты, девок-то, каких любишь?

– ….мм, – Петр замялся.

– А может, мальчиков предпочитаешь?

– Спасибо. Лучше девочек. Предпочитаю симпатичных и здоровых.

– С этим там строго. Ты что! Культурное заведение! Мы ведь не ханыги какие. Рафик их проверяет регулярно. Если что не так – им не поздоровиться. Ну, да это – его дела. Раньше я большой ходок был. Любил это дело. Что ты! Но время изменилось. Сейчас даже побаиваюсь лишний раз там появиться. Раз в люди пошел – береги свою публичную харю. Имидж, как говориться. А то, глядишь, одним мытьем и от рейтинга избавишься. Народ то у нас ханжить еще не отвык. В особенности, всякие там, тетки в летах – матери семейств. Заклеймят меня как разрушителя нравственных устоев, и считай – непроходной. Так что, Петя, пользуйся пока молодой и не на виду! Я ж понимаю, мужику это дело необходимо. Чтоб не закиснуть.

– Нет уж, Альберт, не пойду я в депутаты. Слишком большая жертва, для меня.

Я уж, как-нибудь в тени. Среди простого населения.

– Вот это умно!

– С другой стороны, узнай твои избиратели какой ты ухарь, может, если и не больше, то горячей тебя поддержали б. У нас ведь, все-таки, не Америка. Даже мат народным языком признают.

– И снова, верно глаголешь. Нравишься, ты мне, Петька! Однако, надо поосторожней. Дело проверенное. Армия старых дев и впавших в ханжество баб, представляет у нас львиную долю электората. А ты – счастливчик. Свободный, молодой, Бог даст, очень богатым человеком будешь. А если сработаемся – не последним человеком в стране нашей гребаной. Ведь как у нас бывает? Во власть руку не запустишь, что стоить будут твои собственность, богатства, деятельность, наконец, жизнь твоя, Петя? Да ничего. Это – только мираж. Если ты не в фаворе у власти, и состояние твое слишком велико, чтобы не быть незаметным, единственный шанс его спасти – перевести активы и свою шкуру за кордон. Иначе, не успеешь глазом моргнуть, как останешься без штанов и за решеткой. Это еще не самый худший расклад. Закон у нас суров. Закон, не тот, что на бумаге. Тот, как известно, что дышло. А тот, что – по жизни. Так вот, этот жизненный закон – тайга. На вершине айсберга – сильнейший. Он и кучка, примкнувших к нему, составляют реальную власть и закон. Они лишь позволяют дышать остальным. И не дай Бог, если заподозрят кого в нелояльности к ним! Вот такая у нас демократия! В любой удобный момент, заподозрив тебя в том, что ты копаешь под их благополучие, сотрут в порошок! Принимая во внимание этот факт, надо сделать все возможное, чтобы тебя не сожрали. Выход один – сожрать их. Для этого, надо объединить силы и парализовать структуры подчиненные нынешней группировке. Возможность такая есть. – Альберт, говорил, глядя в окно. Складывалось впечатление, что он больше не замечает Петра. – Стремно, конечно. Но, что мужчине жизнь без риска? Народ нищает. Верхушка богатеет. А кто они те, что сидят, сейчас, на самом верху? Тьфу… Только и слышно, как рассуждают о благе простых граждан, а, на самом деле, методично их ограбили. Что ни говори, народ – тупой. Его кормят подачками, обещаниями, открыто издеваются, а он терпит! Такое ощущение, что ему самому хочется услышать очередную ложь, в оправдание собственной пассивности. Наша задача – открыть ему глаза на то, что очевидно и предложить решение. Рассказать во весь голос, что его обобрала шайка жидов. Тогда, терпению людей придет конец. Народу, не придется перенапрягаться, только – передать власть в руки нашей партии. Но первое, о чем надо заявить людям – наше намерение пересмотреть итоги приватизации. – Альберт многозначительно замолчал.