Обычно весной и осенью на коломяжском садочном дворе во время испытаний затравливали до 300-350 зайцев, причем на долю «публичных испытаний» приходилось около половины этого числа. Остальное же количество зайцев становились жертвами «частных садок». По установленным правилам, каждый член Общества поощрения полевых достоинств охотничьих собак и всех видов охоты имел право получить в любое время определенное количество зверя, о чем ему требовалось заранее, за два дня, известить смотрителя садочного двора, дабы тот имел время приготовиться.

Кроме садочного круга для зайцев на коломяжском садочном дворе имелось несколько волчатников, где содержались волки. Эти помещения окружал толстый забор из двух рядов двухдюймовых досок. Вода в волчатниках всегда была свежая, поскольку сюда от реки Каменки отвели специальные протоки в каждое из «волчатных» отделений. Кормили волков обычно конским мясом, а во время «садок» им давали затравленных зайцев, тех они также поедали довольно охотно. В одном отделении держали матерых волков, а в другом – прибылых. Волки между собой жили в большой вражде: ни одного дня у них не проходило без драки. Бывали даже случаи поедания одного волка другим.

Волков во время охотничьих испытаний высаживали из специально устроенных для этой цели раскидных ящиков, которые вместе с посаженным волком вывозили на определенное место садочного круга. Когда собаки были приготовлены, тянули за веревку от ящика. Тот распадался, и волк опрометью бросался вперед. Как только собаки «брали» зверя, его немедленно сострунивали, сажали обратно в ящик и отправляли в волчатник.

Испытания собак на коломяжском садочном дворе являлись настоящим событием для петербургских любителей и почитателей охоты. Оценивал состязания специальный судья, обычно приглашавшийся в Петербург по найму из Англии. Это было настоящее яркое зрелище – долгожданное и многообещающее. Публика располагалась в крытых ложах и на открытых трибунах. Ложи располагались вдоль стены главного здания, в котором находились большая кухня, буфет и комнаты для членов общества. К ложам с одной стороны примыкали открытые трибуны, а с другой – красивая «членская беседка». В хорошую погоду на травлю обычно смотрели с возвышения, прилегавшего к беседке.

Особый интерес вызывали призовые испытания, устраивавшиеся на садочном дворе. Сообщения о них регулярно публиковались на страницах журнала «Охота» и других столичных охотничьих изданий. Известен и такой любопытный факт: коломяжский садочный двор использовался не только для охотничьих, но и для полицейских целей. Дело в том, что до создания Российским обществом применения собак к полицейской и сторожевой службе специального питомника возле вокзала Приморской железной дороги собак приходилось возить на упражнения на коломяжский садочный двор. «Четвероногих сыщиков» обучали полицейской службе, в том числе отыскиванию следов преступника, задержанию его при побеге, «обереганию» городового от случайного нападения во время нахождения на посту, а также розыску и доставке спрятанных или брошенных преступником вещей.