При Александре I произошло еще большее распространение азартной игры. Уже через три месяца после вступления Александра на престол появилось его строжайшее распоряжение военному губернатору Петербурга, в котором говорилось, что «игра идет в городе и казармах без зазора и страха. И зло сие вреднее, нежели само грабительство». Царь повелел иметь неослабленное наблюдение, «дабы запрещенные игры нигде не были произведены». Но все было тщетно.
Страстными картежниками были государи Николай I, Александр III, поэты и прозаики Крылов, Державин, Карамзин, Гоголь, Ф.И. Толстой, Н. Некрасов. Карточная игра нередко изображалась на картинах русских художников. Среди них – знаменитая картина В.Е. Маковского «Ссора из-за карт».
В начале XX в. в Петербурге процветала карточная игра. Естественно, к спортивному занятию это не имело никакого отношения. На одном Невском проспекте в начале века существовало полтора десятка игорных клубов. Подпольные игорные притоны стали характерной стороной жизни «веселого Петербурга». Они преследовались полицией, и даже петербургский градоначальник не раз указывал полиции принять самые строгие меры к их искоренению.
По правилам, введенным в 1898 г., все российские клубы получали карты непосредственно из Управления по продаже игральных карт. Оно ежегодно выдавало клубам прошнурованные за печатью и подписью книги, в которых клуб записывал как количество купленных карт, так и «поигранных», то есть возвращенных в него в начале следующего года. Таким образом, в Управлении сосредоточивались все сведения о количестве карт, «потребляемых» петербургскими клубами. По состоянию к 1900 г. картина получалась следующая.
Первым по количеству употребляемых карт шло Собрание сельских хозяев: в 1898 г. оно розыграло 3167 дюжин карт, в 1899-м – 3770. Вторым следовало Английское собрание, затем Благородное собрание. Далее следовали Русское купеческое собрание, Русское купеческое общество взаимного вспоможения (клуб приказчиков), Императорский яхт-клуб, Немецкий клуб и т. д. На последнем месте, к чести господ литераторов, стоял Литературно-артистический клуб.
«Азарт процветает в Петербурге, – писала одна из столичных газет в 1911 г. – Самоубийства, растраты, гибель талантливых людей, разорение от увлечения игрой по-прежнему питают газетную хронику. Не действуют на игроков грозные примеры, бессильны полицейские меры, не обращают они никакого внимания на нравственное осуждение азарта, как это было у присяжных поверенных».