«Интеллигентная публика» на подобные зрелища не ходила и к петушиным боям относилась крайне отрицательно, считая их проявлением азиатской дикости и варварства. Общество покровительства животным объявило петушиные бои безнравственной, жестокосердной забавой и сделало все, чтобы «петушиный спорт» преследовался полицией.

В Петербурге одним из самых активных борцов с петушиными боями стал купец Мезенцев, торговавший готовым платьем на Александровском рынке на Садовой улице. Он имел две медали от Общества покровительства животным и был известен тем, что не раз накрывал и предавал в руки полиции устроителей петушиных забав.

Поэтому любители петушиных схваток были вынуждены собираться тайком, под страхом полицейской облавы. Из боязни быть накрытыми, во дворе дома и в окнах обычно ставили кого-нибудь «на шухере», чтобы они предупредили игроков о возможном появлении полиции. «Несмотря на это, – рассказывал купец Мезенцев, – мне однажды удалось накрыть Шишмарева, правда, не без риска для жизни. Взяв с собой полицию, я тайно проник в квартиру и застал бой в самом разгаре. Шишмарев и его компания со злости чуть не убили полицейского чиновника. Его спас находившийся при нем револьвер. Но что толку в этом, если мировой судья оштрафовал его всего на десять целковых».

Такое символическое наказание для любителей петушиных боев приводило к тому, что, несмотря на преследования полицией, «эта дикая забава», как называл ее купец Мезенцев, продолжала существовать долгие годы. К примеру, в июле 1908 г. петербургский губернатор издал приказ, в котором говорилось следующее: «До сведения моего доведено, что в некоторых пригородных местностях столицы устраиваются, в большинстве случаев тайно, петушиные бои, причем иногда петухов вооружают острыми шпорами, которыми они причиняют друг другу тяжкие поранения. Спорт этот сопровождается ставками за бойцов, достигающими крупных размеров и тем усиливающими напряжение играющих. Ввиду сего предлагаю гг. приставам пригородных участков принять строгие меры к недопущению подобных состязаний…»

Любопытные воспоминания о петушиных боях в Петербурге можно найти в воспоминаниях человека, казалось бы, никак не ассоциирующегося с этой русской забавой. Речь идет о предпринимателе и коллекционере бароне Николае Егоровиче Врангеле – отце двоих сыновей, оставивших в российской истории немалый след. Имеются в виду историк искусства Н.Н. Врангель и один из вождей белого движения во время Гражданской войны П.Н. Врангель.

Николай Егорович, как и его сын Петр Николаевич, после революции тоже оказался на чужбине. Именно там, будучи в Финляндии, он написал свои воспоминания, в которых рассказал всю историю своей жизни – с самого детства до последних лет. Петербургские «петушиные бои» стали одним из любопытных эпизодов, связанных с детскими годами Николая Егоровича. Речь шла о самом конце 1850-х гг.