Именно Заикин, который из борца переквалифицировался в «летуна», приобщил писателя к набиравшему популярность увлечению авиацией. Правда, один из первых полетов Куприна едва не закончился трагедией: самолет никак не мог набрать высоту и в конце концов рухнул на глазах у зрителей.
Это случилось в конце 1910 г. в Одессе во время ставшего знаменитым полета писателя с Заикиным. Правда, для Куприна все закончилось легким испугом, а затем – веселым ужином в ресторане в честь счастливого избавления от смерти, а для Заикина обернулось больничной койкой.
Аэроплан оказался вдребезги разбит – уцелел только мотор. В случае признания Заикина виновником катастрофы тому грозил иск со стороны владельцев самолета купцов Пташниковых, они субсидировали обучение борца летному делу и обеспечили покупку самолета. Куприн вступился за друга, справедливо доказывая, что тот сделал все, что мог, отведя самолет от толпы зрителей.
Купцы наложили арест на обломки, но потом дело заглохло. Куприн заявлял, что больше никогда не поднимется в воздух. Однако спустя несколько лет, когда Гатчина, где жил писатель, стала одним из всероссийских очагов авиационного дела, Куприн снова увлекся воздушными полетами.
Кстати, за полетами первых российских авиаторов пристально следил Лев Толстой. Тем более что многие новости он имел возможность узнавать из первых уст: «летун» Кузминский являлся близким родственником писателя. Перед началом Первого Всероссийского праздника воздухоплавания в сентябре 1910 г. Кузминский побывал у Льва Толстого в Ясной Поляне. «Лев Николаевич очень интересовался полетами, расспрашивал, какое впечатление испытываешь, отделяясь от земли, какой вид открывается с аэроплана, страшно ли, – вспоминал Кузминский. – Я удовлетворял его любопытство и обещал по окончании Всероссийского праздника воздухоплавания прилететь в Ясную Поляну и показать всем яснополянским жителям полеты воочию».
Однако во время праздника с Кузминским случилась авиакатастрофа, и он несколько месяцев пролежал в больнице. На Льва Толстого это известие произвело удручающее впечатление. «Это совершенный вздор, – говорил писатель своим родным, имея в виду полет человека на аэроплане. – Людей Бог создал без крыльев, и летать им, как птицам, не подобает».