Всякому ясно, например, что аэроплан, поезд, любая машина, кафешантан, цирковая арена – если они служат художнику элементами его работы – должны сообщить линиям, аккордам цвета и света совершенно иную функцию, отличную от той, что сообщила бы сидящая за столом компания, группа обнажённых купальщиц, пара запряжённых в плуг волов или куча фруктов и фарфор на столе.

В этих первых сюжетах есть нечто самое энергичное, самое безудержное, самое шокирующее, самое хаотичное, самое нервное – то, что плавные линии, спокойные планы, гармоничные цвета и сбалансированная светотень вторых никогда не смогут передать.

Различие лирического стимула – внутреннее, глубокое, фундаментальное, и отсюда – необходимое различие в ткани пластической выразительности.

В этом смысле художник-футурист придаёт большое значение сюжету исключительно как установитель пластических ритмов, которые были бы ему адекватны. И поскольку современность – неотъемлемое условие всех искусств – современному сюжету.

А. Соффичи

<1 января 1914>

47. Круг замыкается

47. Круг замыкается

1.

Мне так кажется. Круг созидательного духа. Человеческая прибавка – добровольная – к естественной реальности. Искусство родилось как имитация, но развивалось как деформация. Мысль возникла как интерпретация, но стала автономной в самой чистой метафизике.

С одной стороны, была конкретная практика, с другой – фантастическая лирика; с одной стороны – активная чувствительность, с другой – незаинтересованная свобода. Два мира плотно соприкасались, но были разделены друг от друга. Сегодня, на самом краю поисков, мне кажется, заметно отрицание (самоуничтожение) одного из этих двух полушарий – а именно второго, концептуального и лирического. Его прогрессирующее самоотречение перед лицом другого. Творчество, которое превращается в чистое действие; искусство, которое оборачивается сырой натурой.

2.

Слова мои темны для тех, кто не следил за самыми рискованными и самыми странными попытками. В живописи: Пикассо, который, доведённый до крайности поисками пластичности, берёт куски дерева, ткани, жести и приклеивает их на холст, чтобы сделать из них картину; Северини, который приделывает к портрету настоящие усы и настоящий бархатный воротник; Боччони, который в скульптурах использует дерево, железо и стекло, чтобы передать значения, недоступные обычным материалам.

В литературе: Маринетти с его словами на свободе ломает и уничтожает логические речевые соединения (синтаксис: долгое завоевание духа над восклицательной бессвязностью примитивного языка), прибегает к визуальным образам (реалистичным, конкретным) в форме слов или фраз, размещённых типографским образом, чтобы дать в идеограмме образ вещи, о которой говорится, а кроме того, широко использует имитации звуков, которые являются осколками звуковой природы в её естественном виде, перенесёнными в лирическую картину.