В музыке: шумоинтонаторы Руссоло смело обгоняют попытки описательной музыки (Штраус) и вводят в музыку шумы самой жизни и труда в их повседневной современности.

В философии: самые передовые теории (прагматизм) ведут к растущему сокращению чистой мысли (произведения мозгового искусства, лирики концепций), чтобы привести нас в действие, в жизнь, то есть в саму не преображённую реальность. Философия по самой своей сознательной диалектической природе опередила другие искусства на этом пути отказа и самоубийства.

Это – факты. Ошибусь ли я, объясняя их?

3

Совершенно ясно, что эти независимые тенденции имеют общий характер.

Речь идёт о замене лирической или рациональной трансформации вещей самими вещами.

Пока мы в самом начале. Замены частичны там, где ещё есть участие личности в отборе сырых вещей, смешанных с обработанными. Но если бы этот метод пустил корни и привёл к дальнейшим, самым строгим последствиям, он пришёл бы к тому, что лучший натюрморт – это меблированная комната, лучший концерт – это совокупность шумов многолюдного города, лучшая поэзия – это спектакль сражения с его звучной кинематографией, а самая глубокая философия – крестьянина, который пашет, или кузнеца, который, ни о чём не думая, колотит молотом.

Абсурдные, но связанные перспективы, без скачков, с уже существующими предпосылками и пробами.

Человеческий дух, вышедший из простой и недеформи-рованной материи, чтобы преодолеть её, постепенно удалился, создав иную материю, свою собственную и целиком духовную, называемую искусством, хотя и произошедшую от первой, как лепестки цветов в своей растительной лиричности происходят из полевой грязи. В силу нашего удаления в поисках всё большей новизны его автономные возможности кажутся исчерпанными. Море изобретения кажется полностью обследованным, и кажется, пора пристать к берегу, от которого некогда отправлялись в путь. Мы обнаруживаем себя лицом к лицу с первичной материей. Круг замыкается. Искусство превращается в реальность; мысль снова предаётся действию.

4

Я ничего не имею против этих попыток. Я не консерватор. Я не трус. Мне нравится новое; меня увлекает смелость; меня воодушевляет странность; безумие приводит меня в действие. Эти попытки сделаны моими друзьями, людьми, которыми я восхищаюсь и которым завидую. Их усилия чрезвычайно интересуют меня. Никогда никому из них я не предъявлю идиотских возражений пассеизма. Я тоже за движение вперёд и за открытия.

Однако нелишне будет теперь рассмотреть этот феномен «натурализации искусства». Самая справедливая и необходимая любовь к новизне не должна ослеплять нас. Действительно ли у нас пересохли все источники личного творчества, чтобы идти навстречу отречению от подлинно наших, художественных средств?