– Долго еще осталось? – спросила Аяана, не поднимая взгляда.

– Тринадцать часов, – ответил Лай Цзинь, гладя ее щеку, не в состоянии удержаться от прикосновения.

– Мы больше никогда не увидимся? – тихо, осторожно поинтересовалась девушка и наконец посмотрела на собеседника.

Он молча отдал ей рисунок и добавил:

– И еще кое-что. – После чего вручил деревянную шкатулку с красной внутренней обивкой, где лежал спасенный фарфоровый осколок китайского наследия из груды хлама, ранее принадлежавшего адмиралу, – подарок от народа Кении. – Храни его.

Затем обеими ладонями вытер слезы с лица Аяаны.

Их окутало молчание. Спустя какое-то время она потянулась, достала из багажа сверток с компасом Фунди Мехди и протянула Лай Цзиню со словами:

– Храни его. Это дар из моего моря. – Не получив ответа, Аяана снова сказала: – Возьми.

Мужчина обхватил ее лицо ладонями, приподнял так, чтобы заглянуть в наполненные слезами глаза, и поцеловал, нежно, отчаянно. Девушка вскинула руки и погладила ожоги Лай Цзиня. Он вздрогнул, но сразу же рассмеялся и помог ей подняться. Они стояли близко, едва не касаясь друг друга.

Лай Цзинь наклонился вперед и в последний раз вдохнул аромат Аяаны. Она пахла последними яблоками осени. Ожиданием дождя. А еще океаном, жизнью, землей и страхом, грозящим захлестнуть с головой штормовой волной – как за секунду до столкновения реки Цяньтан с Восточно-Китайским морем. Это был запах настоящего и – как всегда – предвкушение будущего.

Лай Цзинь прошептал что-то неразборчивое в волосы Аяаны. Что бы ни означали его слова, они усилили магию мгновения. Он прикоснулся лбом ко лбу девушки и проговорил:

– Ni hui guda. Такова жизнь, Хаяан. Одиночество – это страна с голосом наставника. – Казалось, подобранные слова доходчиво объясняли ситуацию. – И еще, ruxiang suisu – стань той, кем будешь по прибытии в пункт назначения.

Однако Аяана различала не смысл, а только звуки, которые шумели в ушах и впивались в сердце острыми осколками.

Лай Цзинь принял подаренный компас и быстро вышел из каюты, но за дверью остановился на несколько минут, касаясь обожженной, изуродованной части лица вместо прощания. Шторм, который сбил с выбранного курса, должен был уже улечься, но лишь сильнее бушевал в душе.

Казалось дурным предзнаменованием, что первый взгляд на Китай заволокла пелена непролитых слез, а дрожь никак не хотела покидать тело, словно в приступе болезни. Внутренняя борьба с безответными чувствами была проиграна.

54

Bahari itatufikisha popote. Океан может привести куда угодно