Машина ехала к Сямыньскому университету, где предстояло теперь жить и учиться Аяане, по самым широким дорогам, которые она когда-либо видела, и с самым большим количеством людей, встреченных ею за всю жизнь, на одном только тротуаре. Зрелище подвесных мостов поражало воображение жительницы маленького африканского острова. Она наблюдала за проносившимися мимо пейзажами с приоткрытым ртом, словно смотрела в экран телевизора.

Солнце высоко стояло в небе, однако воздух был прохладным, а земля – влажной. Среди незнакомых запахов Аяана уловила родной цитрусовый, а вскоре заметила ряд огненных деревьев, усеянных красными цветками. Они казались выдернутыми из ее мира изгнанниками. Девушка представила, что это ее семья, в попытках справиться с внезапно нахлынувшим чувством одиночества, уже выгрызавшим в сердце дыру, после чего снова принялась наблюдать за толпами пешеходов, ощущая себя проданной в рабство. Шу Руолан продолжала возиться с телефоном.

56

Среди последних сошедших на берег с «Цингруи/Гуолонг» оказались Ниорег и Делакша из-за задержки в оформлении документов на временное пребывание в Китайской Народной Республике. К вящему удовольствию хихикающей уроженки Индии, ради ускорения процесса ее записали как жену Ниорега. Семидесятью двумя часами позднее, уже на полпути к трапу, Делакша обернулась поддразнить спутника, который тащил их багаж, и указала на зеленоватые облака в форме огромной ракеты, нависавшие над землей. Как раз в это время раздались крики нескольких людей и скрежет какого-то механизма.

57

Выброшенный на мель волею судьбы, с натянутыми нервами, капитан отказался покидать свой корабль. Вдобавок ко всему, никому из их экипажа не выдали зарплату. Остальных моряков хотя бы ждали родные. У Лай Цзиня же были только верная «Цингруи» и привычное убежище – море. А еще обещание разозленного чиновника с шанхайским акцентом, которое до сих пор звенело в ушах: «Я выпотрошу тебя и поджарю на вертеле». Если бы не серьезность ситуации, капитан рассмеялся бы от патетичности заявления. Но он недооценил людскую злобу.

Власти сделали его козлом отпущения за все потери и трагедии, случившиеся по пути следования корабля, заставив таким образом поплатиться за утрату незаконного груза, а также обвинили в превышении полномочий и некомпетентности, несмотря на подтверждающие показания свидетельства членов экипажа. Владельцы судна также пострадали: им в лицо бросили штраф в размере двухсот миллионов юаней, что намного, намного превосходило стоимость железного лома. Но до того как судебное решение вступило в силу, компания объявила себя банкротом и за одну ночь растворилась в утреннем тумане Сямыня, бросив «Цингруи».