Басня изначально считалась низким жанром, ограниченным как привычным кругом фабул и персонажей, так и обязательной установкой на нравоучение, назидательность. Крылов делает жанр экспериментальной площадкой, существенно реформирует его. Заимствуя, как это принято у баснописцев, темы и персонажей из интернационального фонда (фабулы крыловских басен часто повторяют и Эзопа, и Лафонтена), он наполняет каждое произведение приметами русской жизни, превращает басню в картинку русского быта, часто сатирически заостренную, включающую общественную и историческую проблематику (например, откликами на Отечественную войну 1812 года были басни «Волк на псарне», «Ворона и Курица», «Раздел»).

В итоге Крылов в ограниченном жанровом пространстве басни создает как живописные типы басенных персонажей, так и определяющий их образ автора, ироничного и все понимающего человека, который не столько занимается скучными нравоучениями, сколько рассказывает истории из жизни, поучительные не моралью, а самим содержанием. Психолог Л. С. Выготский заметил: «Мораль превращается у этих авторов ‹Лафонтена и Крылова. – И. С.› в один из поэтических приемов… Она играет большей частью роль или шуточного введения, или интермедии, или концовки, или, еще чаще, так называемой „литературной маски“… Баснописец никогда не говорит от своего имени, а всегда от имени назидательного и морализирующего, поучающего старика, и часто баснописец совершенно откровенно обнажает этот прием и как бы играет им».

Для решения этой задачи потребовалась особая стилистическая установка. Язык крыловских басен строится на основе соединения, синтеза разных стилистических пластов с доминированием разговорного стиля, просторечия. Крылов свободно включает в басни фольклорные эпитеты (лето красное, чисто поле – «Стрекоза и Муравей»), профессиональную лексику («Купец на ярмарку привез полотны; / Они такой товар, что надобно для всех. / Купцу на торг пожаловаться грех: / Покупщиков отбою нет; у лавки / Доходит иногда до давки» – «Паук и Пчела»), пословицы и поговорки («В семье не без урода» – «Слон на воеводстве»; «Что ты посеял, то и жни» – «Волк и Кот»). Часто крыловские басни строятся на диалоге, со всеми особенностями устной речи – эллипсами, инверсиями, междометиями. Но при необходимости Крылов воспроизводит высокий стиль поэзии ХVIII века, использует славянизмы, мифологическую лексику, перифразы, сразу же иронически снижая их («Какой-то в древности вельможа / С богато убранного ложа / Отправился в страну, где царствует Плутон. / Сказать простее – умер он» – «Вельможа»).