Формально соблюдая классицистское правило трех единств (места, времени и действия) и некоторые принципы характеристики персонажей (прежде всего второстепенных, представляющих собой колоритные маски солдафона, болтуна, глухого, мужа-подкаблучника и т. д.), Грибоедов резко обновляет художественную речь, совершая, одновременно с Пушкиным и Гоголем, работу по освоению и многообразному использованию просторечия как мощного изобразительного средства, реалистически отражающего современную проблематику, разнообразные типы и характеры. «Господин Грибоедов именно тем в отношении к слогу и заслуживает внимание и хвалу, что умел переложить в непринужденные рифмы язык разговорный», – заметил критик-современник («Сын отечества», 1825).

В комедии, за единичными исключениями, отсутствуют славянизмы. Ее язык вырастает из стихии бытовой, разговорной речи. Причем для большинства персонажей найдены индивидуальные оттенки, своя «речевая маска»: политическое красноречие и лиризм Чацкого (только он и Фамусов произносят огромные монологи), бытовая нравоучительность Фамусова, сентиментальность и осторожность влюбленной Софьи, обходительность и лицемерие Молчалина, грубость и ограниченность Скалозуба, безудержная болтливость Репетилова. В результате комедия оказалась как воспроизведением живого говора начала ХIХ века, «меткого русского слова», так и «памятником русской художественной речи» (так называлась статья известного лингвиста Г. О. Винокура (1948)).

Пушкин, услышав «Горе от ума» в чтении приехавшего в Михайловское И. И. Пущина, высказал некоторые претензии по поводу характеристики персонажей, но сразу угадал главное свойство комедии: «О стихах я не говорю, половина – должны войти в пословицу» (письмо А. А. Бестужеву, конец января 1825 г.). Именно стихотворная форма в сочетании с грибоедовским талантом в воспроизведении устной речи превращают всех персонажей, даже глупца Скалозуба и болтуна Репетилова, в остроумцев и острословов. Герои Грибоедова говорят ярче, эффектнее, колоритнее, чем в жизни. «Все действующие лица „Горя от ума“, от главного героя до самого второстепенного персонажа, живут и действуют в одной и той же атмосфере живого, идиоматически окрашенного, острого, бойкого и меткого русского слова» (Г. О. Винокур). Подобная афористичность начинается уже с измененного заглавия, содержащего важные смысловые оттенки («Горе уму» – «Горе от ума») и последовательно проводится до последней реплики Фамусова («Ах! Боже мой! что станет говорить / Княгиня Марья Алексевна!»).