Его коллега по партии Самуил Балабанов уточнил, почему газеты не вышли. «С чего начали большевики свою власть в Киеве? – напомнил он. – Они начали с того, что заставили замолчать печать. В Киеве еврейские социалистические газеты не выходят не вследствие забастовки наборщиков, а потому, что большевистский временный революционный комитет установил свою цензуру. <…> От цензуры освобождены только украинские социалистические газеты, но это потому, что эти газеты помещают только большевистский материал»{692}.

Однако «Киевлянин» заставили замолчать отнюдь не большевики. Василий Шульгин, на правах гласного городской думы, естественно, участвовал в упомянутом заседании. И здесь он, что называется, отвел душу:

Произошел не кризис, а переворот и с этим переворотом я вас поздравляю. Когда возникло восстание, то здесь Савенко сказал: “В Киеве роль большевиков исполнят украинцы“. Это сбылось в точности. В Петрограде большевики свергли временное правительство, здесь пробовал это сделать Пятаков, но он оказался наивным и не мог этого сделать. Это сделать смогли более опытные и хорошие политики – украинцы. Переворот они сделали не физической силой, а языками – агитацией и с малым войском разбили большие силы. Как мы относимся к перевороту? Так же, как и к оккупации чужеземными силами. Сейчас произошла украинская оккупация, но она – преддверие к австрийской оккупации{693}.

Произошел не кризис, а переворот и с этим переворотом я вас поздравляю. Когда возникло восстание, то здесь Савенко сказал: “В Киеве роль большевиков исполнят украинцы“. Это сбылось в точности. В Петрограде большевики свергли временное правительство, здесь пробовал это сделать Пятаков, но он оказался наивным и не мог этого сделать. Это сделать смогли более опытные и хорошие политики – украинцы. Переворот они сделали не физической силой, а языками – агитацией и с малым войском разбили большие силы. Как мы относимся к перевороту? Так же, как и к оккупации чужеземными силами. Сейчас произошла украинская оккупация, но она – преддверие к австрийской оккупации{693}.

Нельзя не признать, что последней фразой оратор как в воду глядел (разве что не угадал будущего оккупанта: не австрийцы, а немцы). Но, вполне ожидаемо, его позиция вызвала возражения.

Илья Фрумин: «То, что произошло утром, действ[ительно] назыв[ается] переворотом. Но подход к вопр[осу] гл[асного] Шульги[на] явл[яется] непониманием того[,] что происх[одит]. Освещение было продумано достаточно. Отн[ошение,] которое он проявил[,] не удивляет. Мы[,] с[оциалисты]-[революционеры,] стоим на позиции федер[ативного] устр[ойства], проц[есс] этот неизбежен, поэт[ому] необх[одимо] отн[оситься] спокойнее[,] чем это дел[ает] Ш[ульгин]».