На заседании Малой рады 6 (19) ноября Николай Порш заявил, что «реквізиції та труси, які робляться в Київі, переводяться без відома революційного комітету большевиків»{702}. Не приходиться сомневаться, что в большинстве случаев так оно и было. Когда законы начинают «трактоваться» произвольно, число желающих этим воспользоваться, естественно, растет. 2 (15) ноября военный патруль на Сенной площади конфисковал (видимо, по собственной инициативе) 200 экземпляров «Киевской мысли» и 250 экземпляров «Последних новостей». Подобные же случаи – конфискации и требования «прекратить продажу буржуазных газет» – имели место на углу Крещатика и Фундуклеевской, на Львовской, Большой Васильковской, Владимиро-Лыбедской{703}.

Городская дума протестовала против реквизиций помещения у «Киевлянина» и бумаги у «Южной Газеты» – но там, где это было (по ее мнению) необходимо для дела, сама применяла подобные методы. 5 (18) ноября в Киевской городской продовольственной управе (Крещатик, 2) состоялось экстренное заседание городского продовольственного комитета для рассмотрения вопроса «о немедленном осуществлении реквизиции киевских хлебопекарен»{704}. Не позже, чем через два дня, в Секретариат межнациональных дел явились консулы: греческий (П. Гринади), испанский (С. Василиади), персидский (И. Витенберг) и «заявили свій рішучій протест проти реквізиції Київською Мійською Думою хлібопекарень, які належать іноземним підданим». Всего в Киеве было 304 хлебопекарни, из которых 21 принадлежала греческим подданным и 44 – турецким (защиту их интересов взяло на себя испаснское консульство){705}. На тот момент были реквизированы как минимум три пекарни, принадлежавшие грекам: Таганиди, Балису, Туршиану{706}. В Киевской городской продовольственной управе была создана комиссия по реквизиции хлебопекарен. По состоянию на начало декабря она приняла в свое распоряжение и передала новым заведующим, назначенным продовольственной управой, из числа членов профсоюза булочников, 18 пекарен, из которых 14 принадлежало иностранным подданным{707}.

Генеральный секретариат, в свою очередь, создал собственную комиссию. 16 (29) ноября она постановила, что хлебопекарни иностранцев не могут быть реквизированы, а лишь приняты в аренду на основании добровольного соглашения. Несмотря на это, реквизиции продолжались. Через два дня на заседании комиссии был поставлен на голосование вопрос: «Нужна ли реквизиция?». «За» проголосовало 7 человек, «против» – 1 (представитель Общества владельцев пекарен Б. Рабинович){708}. Пытались, правда, достичь соглашения с владельцами, но, видимо, успеха эти попытки не имели. На заседании комиссии 7 (20) декабря представитель городской продовольственной управы А. Васильчук заявил, что, «позаяк арендні умови Київської Продовольчої Управи не були приняті власниками хлібопекарень, то Київська Продовольча Управа мусила хлібопекарні зреквізувати, аби не залишити населення м. Київа без хліба і не допустити до можливих ексцесів. Ця реквізіція проводиться, яко реквізиція для військових потреб»{709}.