– Да берите тот список, который вам попадется под руку!

Это случай голосования тайного для самого избирателя.

Голосование явное для всех посторонних начинается на улице. Резвый агитатор какой-нибудь партии ловит безграмотного избирателя невдалеке от входа в помещение избирательной комиссии. Избиратель «инструктируется» и снабжается необходимым (для агитатора) бюллетенем.

Этот бюллетень, как святыня, доносится до урны.

Но в городе это все же, хотя и частые, но не массовые случаи. Что же делается в деревне? Это не так трудно себе представить. Там с посулами и обещаниями не стесняются и сообразно с этим с вербовкой голосов. <…>{790}

Нужен образовательный ценз для избирателей; «[б]ез этого ценза толка не будет», – убеждал читателей автор этой заметки. Касательно же выборов в деревне, с представителем «группы русской интеллигенции» был солидарен его политический противник, Сергей Ефремов. Он назвал эти выборы «слепыми» – напоминая, что значительная часть сельских избирателей не могла не то что оценить, а даже прочитать списки, ввиду своей неграмотности{791}. В Полтавской губернии, по его утверждению, за большевиков голосовали «одні – тому, що їхнє вухо різнули принадним закликом: “беріть зараз землю, усе панське – ваше“; другі тому, що у їх одібрано список, який випадком держали в руках, і всунуто “№ 12-й“ (большевицький)». Частыми были также случаи «коллективного» голосования, когда сельская община принимала постановление – всем голосовать за такой-то список; правда, впоследствии, при подсчете голосов, выяснялось, что не все и не всегда этим постановлениям следовали{792}.

Вышеупомянутый Александр Москвич уточнял, о каком списке шла речь в постановлениях:

Самые выборы протекали в атмосфере таких злоупотреблений и нарушений требований закона и такого давления на волю избирателей, что все происходившее 26, 27 и 28 ноября ни в коем случае не может быть признано выборами. Начать с того, что в огромном большинстве волостей Киевской губ[ернии] избирателям бюллетени частью совсем не были разосланы, частью были разосланы только бюллетени № 1. Никакой тайной подачи голосов не было. Бюллетени подавались открыто, причем за неграмотных избирателей (а таких – громадное большинство) бюллетени в конверты вкладывали представители сельских властей. Тем избирателям, которым бюллетени не были доставлены на дом, в участковой избирательной комиссии выдавали только один список № 1. А в тех редких случаях, когда избиратель требовал все 17 бюллетеней, поднимался крик: “он – буржуй и не исполняет постановления – всем голосовать за список № 1”{793}.