Большевик Бакинский предложил нечто вроде компромисса: назначить новое заседание на 29 ноября (12 декабря), причем оно должно быть правомочным вне зависимости от того, сколько депутатов на него явится. Пока же, заявил он, «определяющей линией поведения должна быть та, которая была принята на Общем Собрании в Городском театре в октябрьские дни» (то есть на заседании 4 (17) ноября, которое приняло решение о передачи всей власти Советам).

С этим, естественно, не согласились меньшевики и эсеры, полагавшие, что тем самым собрание все-таки пытается решить вопрос о власти. И здесь вмешался председательствовавший Пятаков. «Мы не ставим вопрос о власти на повестку дня, – сказал он, – но нам нужно решить: постановлению какого Общего Собрания нам нужно подчиниться, того ли[,] которое было в Городском Театре, или того, с которого ушла большевистская фракция». (Для себя-то большевики этот вопрос уже решили, но они хотели навязать свое решение всем остальным.) И вознамерился поставить предложение Бакинского на голосование.

Представители украинских партий встали с мест, чтобы выйти из зала.

Дебаты продолжились. Григорьев заявил: «Воля киевских рабочих и солдат выявилась с полнотою не тогда – в Городском театре, где было решено “вся власть советам“, а при выборах в Исполнит[ельный] Комитет» (которые состоялись позже). Если уж ставить вопрос о власти, предложил он, – то путем перевыборов Исполкома. Затем выступил украинский большевик Пащенко, который повторил тезис, уже знакомый нам по письму солдата Забродина: «Я уже несколько месяцев работаю среди украинских солдат и знаю их настроение. Оно совершенно не таково, как у Вас, лже-социалисты!» Подлил масла в огонь дебатов Горвиц, который предложил вообще «не решать вопрос о власти голосованием, потому, что он [все?] равно решен в Петрограде победой рабочих и солдат».

Пятаков все-таки поставил на голосование предложение Бакинского. В ответ меньшевики, российские и украинские эсеры и бундовцы заявили, что покидают собрание. «До свидания! Милости просим! Сколько за вами рабочих?» – кричали им вслед.

Пятаков попросил пересчитать оставшихся; выяснилось, что осталось 260 человек. Предложение Бакинского проголосовали: «против» – ни одного, воздержалось – 7{828}. Таким образом, официальная (насколько ее можно было считать таковой) позиция киевского Совета вернулась к той, что была высказана 4 (17) ноября: «Вся власть Советам!».

Несостоявшаяся ноябрьская революция

Несостоявшаяся ноябрьская революция

А тем временем Военно-Революционный комитет продолжал готовиться захватить власть не на словах, а на деле.