— Сети.

— Ляк с ними. Новые выпишем. Дырявые починим.

— Неделю вязать.

— Правильно. Если не повезет. А вдруг не закатает?

— Закатает, Коля. Под такой ветер и самим едва ли убежать.

— Против, что ли? Замудрели на старости лет?

— Не ершись.

— Вы ли, не узнаю? Бойцы у меня или свянь болотная?

— Взвесим, Коля.

— Да что тут взвешивать! Один пойду!

— Горишь, — покачал головой Перелюба. — Придется уважить. Ежели не промахнемся, то и раскатывать набитые все ж душе легче. Может, и оправдаем простой-то.

— А я о чем?

— Еще и попасть надо.

— Да что ты, там и Гаврила не промажет.

— Ребята как? — уже соглашаясь, поинтересовался Евдокимыч.

— Трусят, стервецы. Хочется и колется. Вашего слова ждут.

— Айда, Коля, — махнул рукой Перелюба. — Вези.

— От это по мне, — расцвел Николай. — Мировые вы у меня мужики, — и обернувшись, закричал: — Па‑а места‑ам!

Взошли по трапу.

Отчалили.