Они шли и беседовали о том, о сем. Оник даже не спросил, что это за человек, у которого ему будет хорошо. Странно, но они идут к тому самому лагерю, где его арестовали. Было бы благоразумнее вовсе не показываться здесь. Сейчас его увидят, начнут удивляться, а станет известно полиции — снова схватят.

Оник поделился с Мануком своими опасениями.

— Ерунда! — сказал тот. — Не думай об этом! Увидев тебя на свободе, все решат, что, значит, так и надо.

Манук повернул к больнице. Уж не к Айгуняну ли? Так и есть! Манук, остановившись под окном, кричит по-армянски:

— Доктор, открой! К тебе из Армении гость!..

В окне показывается Айгунян. Он удивленно смотрит и исчезает. А затем появляется внизу, и Оник попадает в его объятья.

— Дружок, ты ли?

Манук изумленно смотрел на них:

— Оказывается, вы старые друзья? А я и не догадывался.

— Извини, брат, — повернулся к нему Айгунян, — мы еще недостаточно знали тебя. Большую радость ты мне доставил! А ну-ка, Оник, дай как следует посмотреть на тебя… Кожа да кости!..

Он заметил, что на глазах Оника навернулись слезы. Расчувствовался и сам Айгунян.

— Да что с вами? — спросил Манук. — Оник, брось плакать, вот карточки — принеси нам колбасы и пива, — устроим пирушку.

Оник поспешно вышел.

Манук улегся на кровати Айгуняна, зевнул.

— Чуть не пропал парень. Я случайно узнал, что он в нашей тюрьме. Смертником был. Но, видно, под счастливой звездой родился!..

Манук продолжал рассказывать доктору о своих делах, когда вернулся Оник.

Стол доктора принял праздничный вид. Уселись. Доктор поднял стакан с пенистым пивом, провозгласил тост за Манука:

— За твое здоровье: ты принес нам радость сегодня.

— За Оника! — сказал Манук. Не будь его, я бы не чувствовал себя сегодня таким счастливым. Пусть Оник знает, что хоть мы и выросли на чужбине, родина для нас — самое священное из всего, что мы имеем. Выпьем за Армению!

Манук вскоре попрощался и ушел.