— Ну, а теперь, дружок, рассказывай, — обратился Айгунян, — за что тебя арестовали? При Мануке я не хотел об этом говорить. А ты знаешь, что сбежал Шевчук? Мы были уверены, что Маргинский нас выдал. Я тут же перевел Жака в другое место… Ты не можешь себе представить, в какую панику мы ударились после твоего ареста. Только тогда немного успокоились, когда узнали, что тебя взяли за эту поездку.

— Меня обвинили в шпионаже. Каждый день я ждал всего, что угодно. Но вдруг привели к этому Мануку… Кстати, откуда ты его знаешь?

— Я сам вижу его только третий раз. Случайно познакомились в кафе.

— Всего третий раз?.. А он назвал тебя очень почтенным человеком. Уверял, что кой-кого спас от смерти. Хвастается, может? Или лжет? А вдруг, доктор, мое освобождение — гестаповская уловка? Решили проверить, знаем ли мы друг друга? Ох, надо быть осторожным!..

Айгунян был с ним согласен.

5

5

В маленькой лагерной больнице Онику хватало работы. Были тут и по-настоящему больные, требовавшие постоянного ухода. Оник работал не покладая рук. С утра до вечера его можно было видеть то в кабинете врача, то в палате, то на кухне, откуда он приносил еду для тяжелобольных. Больные называли его братом. Даже иностранцы, с которыми приходилось объясняться с помощью знаков, полюбили его. Появление веселого Оника радовало всех.

Но даже будучи занят всякими заботами, Оник все время жил в тревоге. Что будет завтра с ним? Обнаружится проделка Манука — его возьмут снова. Да, было глупостью с его стороны не последовать примеру Маргинского и Шевчука, Если бы он бежал в тот же день, у него не было бы этого постоянного страха. Шевчука и Маргинского все пленные превозносят теперь как героев. И они, конечно, герои! Соединившись со своими, они будут драться против врага, со славой вернутся домой. А он? Что будет делать он? Кто поверит ему, что он не спасал свою шкуру, оставаясь в этой больнице? Ведь бежать можно. Он без всяких затруднений съездил в Саарбрук и обратно. Значит, можно и в противоположном направлении двинуться без особых помех. Да, надо поговорить об этом с доктором и решаться.

Однажды, когда Оник готовил лекарства для больных, неожиданно пожаловали гости. Первым вошел в кабинет начальник лагеря, за ним двое штатских. Оник вскочил и вытянулся, как полагалось.

— А! — воскликнул начальник, — ты здесь? Ну, что, больше не ездишь к армянам?

— Нет, не езжу, — ответил Оник.

Он увидел стоявшего в дверях Манука и насторожился.

Двое штатских были, видимо, приезжие, — Оник видел их впервые. Начальник говорил с ними: