— Ничего, дойдет и до него очередь!

Замолчали.

Доктор, заложив руки за спину, мерял комнату большими шагами.

Вправе ли он, доктор Султанян, призванный лечить людей, облачаться в судейскую мантию, олицетворять здесь правосудие?.. А впрочем, что ему ломать голову над этим? Три свидетеля — Оник, Гарник, Великанов, ссылаясь на слова самого Бакенбарда, говорят о приговоре, вынесенном подсудимому советским военным трибуналом. Остается теперь привести этот приговор в исполнение. Предателю не должно быть пощады!..

Доктор вдруг остановился посреди комнаты и взволнованно сказал Онику:

— Да, все правильно! А теперь иди спать, Оник…

5

5

Гарника била нервная дрожь. Но не от страха, нет! Так с ним бывало всегда, перед любым рискованным решением. После он снова становился хладнокровным, сдержанным. Бакенбард все еще не появлялся. Напоить его и вывести во двор было поручено Ананикяну.

Местом для пирушки выбрали склад, которым ведал немецкий ефрейтор. Его помощником был Мушег Арабян. У ефрейтора в городе была любовница, и он часто пропадал там, оставляя склад на попечение Арабяна, высокого, здоровенного парня. Вечерами в склад обычно никто не заглядывал. В сыром подвале хранилось старое тряпье, ботинки, разный хлам. Помещение склада использовалось подпольным комитетом для тайных встреч. Туда-то Ананикян и привел Бакенбарда. Напоить его до бесчувствия было первой задачей. Затем надо было вытащить пьяного из склада и доставить к общей уборной, где Гарник с Великановым будут ждать. Но после основательного обсуждения от этого плана отказались: уборная была на виду у всех.

Оник предложил другое: спустить пьяного Бакенбарда в колодец. Там место безлюдное. С ним все согласились.

И вот Гарник стоит у колодца на дежурстве. Уже много раз он подходил к деревянному ведру, отпивая глотками ледяную воду.

Что они тянут там, на складе? Речи застольные, что ли, произносят? Бакенбард любит разглагольствовать во время пьянки… Уже смеркалось, — самое удобное время, ну, почему они не выходят?..

Великанов — тот был спокоен. Казалось, все, что должно было произойти, его не занимало. Он даже посмеивался.

— А что им спешить? Пьют себе и пьют. Целая бутылка спирта… Эх, и я бы с удовольствием пропустил грамм сто!

Гарник уже ворчал на Оника: нашел кому поручить дело. Ананикян наивный парень. На него, конечно, подействовали речи Бакенбарда, — напились оба, и теперь преспокойно храпят где-нибудь в углу.

Между тем все шло так, как было задумано.

Когда Бакенбард совершенно упился, Ананикян с Арабяном подхватили его под руки и вывели из подвала наверх. На дворе было уже совсем темно. Пленные сидели в своих бараках. Лишь около одного из них похаживали две темных фигуры. Вот они двинулись в сторону колодца.