Арестованных тут же увели в канцелярию лагеря. Начальство удалилось. Толпа расходилась медленно, молча, с понурыми головами. Так неожиданно произошло все это, что люди даже не находили слов, чтобы объяснить себе случившееся. Но все чувствовали, что кончится это плохо.

На Онике не было лица. Он с Гарником стояли в задних рядах. Оба были подавлены. Почему Филоян вдруг так взорвался? Почему взяли с ним Великанова, Саядяна, Ананикяна? И, значит, Султанян ошибался, считая Филояна предателем?..

Оник хотел пойти к доктору, но тут же отложил. Надо было послушать, что говорят пленные. Общее оцепенение, охватившее пленных, уже сменилось бурными спорами. Бараки гудели, словно потревоженные ульи. Разбившись на группы, пленные горячо обсуждали случившееся:

— Молодец этот седой! Так и нужно было сделать, — возбужденно говорил невысокий смуглый парень. — «Нас много», — верно сказал! Тот замухрышка кричит: «Предатели»! А кого он хотел одурачить? Сам предатель!..

— Не надо было горячиться, — возражали ему другие. — И себя погубил и товарищей подвел…

— Кто он такой, этот Филоян? Верно говорят, что бывший комбат?

— Я слышал, он сын кулака…

— Подумаешь! Нет, он молодчина — Филоян!..

Наслушавшись разговоров, Оник пошел к Султаняну. Доктор лежал на своем диване.

— Был ты там? — спросил Оник, — ему показалось, что доктор выглядит слишком спокойным. Султанян отозвался не сразу:

— Не беспокойся, он выскочит цел и невредим! А вот наших ребят жалко. Пропадут ни за что.

— Но ведь Филоян его ударил?..

— Ерунда! Предатели споются между собой. Да еще посмеются вместе над этой пощечиной. Все это не больше, как провокация. Вот увидишь!

— А почему не взяли меня или Гарника?

— Ты спешишь? Потерпи, дойдет и до вас! Прижмут теперь всех нас. Заставят развязать языки…

Оник обиделся, но сдержал себя. Только проговорил:

— Самое большее, что они могут сделать, это убить нас. А мертвые, доктор, молчат даже под ножами медиков, — мрачно пошутил он.

Доктор ошибся и на этот раз. В канцелярии арестованных продержали около двух часов, потом всех отправили в тюрьму. Вскоре по лагерю пробежал слух, что в двухстах шагах от проволочной ограды роют большую яму. А вечером к этой яме привели шесть человек. Все население лагеря высыпало из бараков, с молчаливым ужасом наблюдая, как выстраивается напротив взвод солдат. Вот поднялись дула винтовок — офицер приготовился дать команду. В этот момент, повернувшись лицом к пленным, стоявшим за проволокой, один Из осужденных крикнул:

— Братья! Отомстите за нас фашистским извергам!.. — Это был голос Великанова.