Итак, под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, хозяйки выходили во дворы и начинали готовить ужин на вечер и обед на завтра – кто борщ варил или щи, кто картошку тушил, кто кашу. Сначала разжигались печи. Кто-то один в округе разжигал свою, а затем уголёк нёс соседке. У Лизы Валя бегала за готовым угольком, и потом относила его следующей соседке, и делала это с огромным удовольствием, ощущая свою причастность к этому почти священному таинству. Затем начинался процесс всеобщего приготовления пищи. «Всеобщего», потому что готовили вместе, как одна большая, дружная семья. Делились советами, обсуждали новости, заимствовали друг у друга продукты. Бывало, слышно было перекликание десятка соседок:

– Мария, а ты зажариваешь свои щи?

– А как же? Обязательно. На сальце.

– А я вот на масле растительном.

– Лиза, у тебя есть томат? Дай пару ложек для зажарки.

– Да пожалуйста. Сейчас Валюшка принесёт.

– Ой, а у меня буряк закончился. Кто даст, бабоньки?

– Иди, Нюся, бери. У меня много.

– А мне пастерначку бы. Наталья, у тебя не будет?

– Есть, тётя Лиза. Сейчас принесу.

– Не ходи. Сейчас к тебе Валю пришлю.

И так до самого заката, до темна. И такое счастье накатывало на маленькую Валю, когда она сидела в эти часы возле любимой бабушки или бегала по соседским дворам по разным поручениям. Солнце уже село, надвигались сумерки, и в сереющей вечерней мгле так тепло и волшебно светились огоньки горящих печей во дворах. Знакомые бабьи голоса дарили умиротворение и душевный покой. Маленькая Валечка не мозгом, но сердцем чувствовала незыблемость и чудо постоянства: она знала, что так было вчера, и будет завтра – и в этом повторении была вся прелесть существования, было счастье, сама жизнь.

2.

На следующий год маленькому Женику отпраздновали первую годовщину, а Валечку уже собирали в школу. Веру же ждала неприятная новость – по длительной задержке она поняла, что беременна. Может быть, через несколько лет эта новость была бы для неё счастливой и желанной, но не теперь. Ну, куда было рожать? Двое маленьких детей, сестра с ребёнком на руках, и, считай, один кормилец на всю такую огромную семью – это Павел. И, как она ни объясняла в больнице своё положение, как ни убеждала врача, что не ко времени её беременность – он наотрез отказывался делать аборт. Было указание свыше – ни одного аборта! Страна потеряла миллионы людей в войну. Население необходимо восстанавливать.

– Да как же восстанавливать? – всплескивала руками Вера. – Голодно-то как! Ведь мы и так особо не наедаемся, а родить ещё одного-двух, так и вообще с голоду помирать начнём. У меня ведь есть двое детей. Мне больше пока не надо.