Вера отрицательно покачала головой.
– Говори имя, тебе говорят! Ничего не буду делать, пока не скажешь!
Вера снова мотнула головой, но уже слабее. Она силилась раскрыть пошире глаза, но не могла; перед глазами темнело, к горлу опять подступала противная тошнота. Уже проваливаясь в полную темноту, она услыхала, как будто издалека, взволнованный голос медсестры:
– Доктор, давление резко падает. Больше нельзя тянуть.
– Вот зараза упёртая! – выругался в последний раз врач и живо принялся за дело.
Придя в себя после операции, лёжа под капельницами, Вера с облегчением вздохнула: «Жива».
3.
3.Наступил 1953-й год. А с ним пришло страшное известие о смерти Сталина. Отовсюду на разные лады было слышно одно – «Отец народа и вождь пролетариата умер»; «Товарища Сталина больше нет». По всей стране был объявлен траур. В день смерти и в день похорон все заводские гудки и все автомобили по стране ровно минуту гудели, оглушая окрестности. И у всех людей на лицах было общее выражение горя и ужаса, и у всех был один общий вопрос: «Что же теперь делать?»
Плакали все – и взрослые, и дети, плакали и стенали, хватаясь за головы: «Что же теперь будет? Как жить дальше?»
В связи со смертью Сталина была объявлена большая амнистия. Тысячи заключённых были отпущены на волю. Народ ликовал.
Две тысячи лет назад Ирод, умирая, отдал приказ в день его смерти казнить всех мужей – оставить тысячи вдов, желая таким образом запечатлеть в истории свою смерть, заставив тысячи женщин рыдать в день его смерти, и потом в каждую годовщину (к счастью, его приказ не был исполнен). Смерть Сталина увековечили иным образом – отпустив на волю тысячи томившихся за решёткой мужей – кроме убийц и политзаключённых.
Под амнистию попал и Захар Анфаров. Отсидев три года, меньше половины срока, он всё же был отпущен. А позже с него и судимость сняли, полностью оправдали, поскольку злополучный кладовщик, на счастье Захара, снова попался на таком же деле. Так что имя Захара было полностью очищено, хотя три года жизни ему никто не мог вернуть, да и в армию вернуться он не смог. Оправдали – не оправдали, а судимость была. Хоть и по ошибке. Не важно.
Захар вернулся в Осиновку. Там они с Шурой пожили ещё какое-то время – около года. А тогда Захар получил небольшой участок земли на холме, по улице Мичурина. Затем пришлось подождать ещё полгода, пока построили дом. И вот Шура с Захаром и семилетним Толиком перебрались в свой собственный новый дом.
Шура продолжала работать в своём продуктовом магазине. Захар устроился по части снабжения. Водил самосвал, возил комбикорма, пшеницу. Обзавелись хозяйством. Всё пошло на лад.