Я собрала все страницы пятого выпуска, какие только смогла спасти. На обложке Ирфан Тол сжимал в руках зажженную динамитную шашку и гарпун. В его глазах читались отчаяние и боль. Название комикса было выжжено на потускнелой обшивке корабля, к которой прислонялся Ирфан. Как и во всех других выпусках, имя и фамилия автора были вырезаны. Я открыла титульный лист посмотреть выходные данные. Сценарист: вымарано. Художник: вымарано. Шрифт: вымарано. Цвета: вымарано. Название издательства тоже закрашено. И тут внизу страницы я заметила блеклую надпись мелким шрифтом. Невооруженным глазом ее было не разглядеть. Лупы у меня не было, и я поднесла к надписи стеклянный курант. Буквы расплылись, а затем стали отчетливее.

Текст и иллюстрации © Джо Натаниел

* * *

В столовой Назар терпеливо сидела у ног Куикмена, пока тот накладывал в салфетку ломтики суджука и яичницу. Нам не полагалось кормить собаку – это было негласное правило, за соблюдением которого директор строго следил, – поэтому, услышав мои шаги, Куикмен вздрогнул и спрятал салфетку у себя на коленях.

– А, это ты, – пробормотал он. – Напугала меня до полусмерти. – Он достал салфетку и добавил туда грецких орехов с тарелки Мак. – Знаю, что нельзя, но к черту правила… Зато на душе легче.

– Ты бы лучше подумал, что будет, когда эта острая колбаска из нее выйдет, – сказал Петтифер, наблюдавший за процессом со стороны. – Твое преступление учуют.

– И как же они докажут, что это я?

– Собака расколется на допросе, как только ей почешут брюхо.

Я заняла свое обычное место возле Мак.

– Ты что, не спала? – спросила она. – Что-то ты совсем бледная. Пойду принесу тебе фруктов.

– Мак, мы у тебя всегда бледные, – вступился за меня Тиф. – Успокойся. Пусть женщина ест что хочет.

Я налила себе стакан молока.

– Этого явно мало, – сказала Мак.

– Выпью два, – ответила я.

– Вот-вот, не торопись, – сказал Тиф, поднимая вилку с дрожащим кусочком требухи. – Начинать надо с малого.

Нагнувшись, Куикмен протянул собаке салфетку под столом. Она принялась жадно поглощать еду у него с рук.

– Я прекрасно понимаю, что теперь она никогда от меня не отлипнет, – сказал он. – Но вообще-то я и сам к ней прикипел.

Когда собака доела, он выпрямился и, поискав, куда бы выкинуть слюнявую салфетку, остановил выбор на тарелке Петтифера.

– Эй! – воскликнул Тиф. – Гадость какая!

Куикмен расхохотался, а вслед за ним и Мак. Я тоже готова была рассмеяться, но горло сдавило чувство вины, и я поспешно хлебнула молока.