— Спи, Коля. Всё прошло.

Она легла к стенке.

Вольский проспал до следующего вечера. Саша разбудила его, чтобы покормить. Она сварила суп. Аппетита не было, но Вольский съел полную тарелку.

— Мама очень волнуется за тебя, — сказала Саша. — Твоя.

— Я понял, — ответил он.

— Позвони ей завтра. Она была в истерике. Я с трудом успокоила.

— Я позвоню утром, — ответил Вольский.

После еды его сморило. Саша помогла лечь и укрыла одеялом.

— Прости меня, — пробормотал он, засыпая.

— Всё хорошо, Коля.

Вольский моментально провалился. Снов не было. Он будто плыл через космическую пустошь. Но потом в темноте замерцал лучик света, послышались прерывистые звуки музыки. Вся вселенная закрутилась, полетела и вынесла Вольского в первый ряд концертного зала. Он оказался перед сценой. Посередине стояло фортепиано. Вышел человек во фраке и маске зайчика. Откинув фалды, он сел, тронул клавиши и фальшиво, мимо нот запел скрипучим голосом:

Заскулив, Вольский проснулся, мокрый и вонючий. Его трясло крупной дрожью. И омерзительный голос в голове продолжал петь, повторяя одно и то же, как заевшая пластинка. Но постепенно он затих. Вольский выбрался из–под отяжелевшего одеяла, опустил ноги на пол и встал в холодную лужу. Что–то мокрое шлёпнулось ему на загривок. С потолка крупными каплями падала вода.

— Саша, Сашенька! — крикнул Вольский. — Мы протекаем. Где ты?

Вошла Саша. На ней было надето чёрное обтягивающее платье.

— Не верещи, — сказала она. — Хватит уже!

— Вода течёт, — пробормотал он.

— Безмозглый, бесполезный идиот. Der arme Idiot! Как же ты мне надоел!

Вольский сделал шаг. Саша отшатнулась.

— Почему ты так говоришь? — спросил он. — Что я тебе сделал?

— Ахахаха! Он ещё спрашивает! Смотри, что ты сделал!