— Что именно?

— Я хотел надеть на тебя поводок и таскать по улице голую. Я хотел издеваться. Я говорил ужасные вещи. Я мог тебя убить.

— И что теперь? — спросила Саша устало.

— Как теперь жить с этим?

— Забудь.

— Как забыть?

— Возьми себя в руки, Коля. Поспи ещё. Тебе надо прийти в себя. Просто ты ещё не до конца оправился. Хочешь, я позвоню отцу Прокопию?

— Не надо. Всё, что мог, он сделал.

— Коль, я ужасно устала. Пожалей меня.

— Я жалею.

— Тогда, пожалуйста, не скули. Всё наладится.

— А если не наладится?

Саша устало пожала плечами.

— Тогда не знаю. Поживём — увидим.

— Прости меня, — сказал Вольский и противно заплакал, пуская сопли и слюни.

— Я простила, Коля. Отдыхай.

И вышла.

Вольский встал с кровати, предварительно потрогав пол большим пальцем ноги. Там было сухо. За окном разлилась серая хмарь. Он бесцельно побродил из угла в угол, время от времени стукая себя кулаком по голове. Из кухни послышался Сашин голос. Вольский открыл окно. В комнату ворвался мелкий, как манная крупа, снег. На секунду зажмурившись, Вольский ухватился за створку и влез на подоконник.

— Коооооляяяяяя! — услышал он крик.

Попытался зацепиться и не смог.