– Я не верю в совпадения, – сказала Тигги, пристально глядя на меня.

– Значит, вы верите в судьбу, Тигги? – спросила я.

– Да, но это, правда, совсем другая история. Так или иначе, миссис Макдугал, все мы старались встретиться с вами из-за этого кольца. Вот. – Тигги сняла лист бумаги со своего колена, перевернула его и положила на кофейный столик передо мной. – Это рисунок, полученный от нашего нотариуса. Стар подтвердила, что это рисунок кольца, которое вы носите. Вы согласны?

Я посмотрела на рисунок и неохотно подняла левую руку. Потом протянула ее Тигги, чтобы она могла рассмотреть кольцо. Мы втроем ненадолго замолчали, переводя взгляды с рисунка на кольцо.

– Они одинаковые, мама.

Джек говорил за нас всех, потому что кольцо и рисунок совпадали до мельчайших подробностей.

Некоторое время никто из нас не знал, что и сказать. Потом Тигги протянула ладонь и очень мягко взяла меня за руку. В ее глазах стояли слезы.

– Мы нашли потерянную сестру, – сказала она. – Я уверена в этом.

Прикосновение ее маленькой руки и ее очевидная, искренняя убежденность развеяли остатки моего страха.

– Не желаете чаю? – осведомился Джек.

* * *

Мы пили чай. Ощущая мое ошеломленное состояние, Джек завладел разговором, болтая о своем первом визите в Дублин и желании осмотреть город перед отъездом. Мы с Тигги отвечали междометиями; мы обе заблудились в собственных мирах, пытаясь разобраться в происходящем. Во всяком случае, это касалось меня, особенно после новостей, полученных сегодня от Амброза…

Я не могла отвести взгляд от девушки, сидевшей напротив меня. Каким-то образом мы были связаны друг с другом, и, хотя она была очень молода, в ней ощущались мудрость и глубина, к которым я не могла прикоснуться, словно она знала все ответы, но не хотела гово рить.

– Тигги, можно вас спросить, откуда поступила информация о кольце? – поинтересовалась я. – То есть кто рассказал о нем вашему нота риусу?

– Я могу сказать лишь то, что он годами расследовал множество ложных нитей, но в конце концов заверил нашего отца, что кольцо является решающим доказательством.

– Как звали вашего отца?

– Дома его всегда называли Па Солтом. Думаю, это Майя или Алли дали ему такое прозвище, потому что от него всегда пахло морем[43]. – Тигги кивнула. – Буква «П» в его имени всегда смущала меня, потому что остальные буквы укладывались в анаграмму «Атлас».

– А может быть, «П» означало Плейону, мать Семи сестер? – предположила я.

– Ох! – Тигги стиснула руки, и ее огромные карие глаза снова наполнились слезами. – Ну конечно! Разумеется, прямо мурашки по коже.